Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием. Юлия Флери. Кошки мышки юлия флери


Кошки-мышки. Юлия Флери

Это был замечательный день. Нет… Не так. Это было превосходное окончание замечательного трудового дня! Лето… Пятница… Мужчина напротив… Э-э… тут лучше бы притормозить.Я неодобрительно покачала головой примерно представляя, чем может закончиться такое вот рассуждение о прелестях жизни. Что тут сказать… Лето я люблю. Каждый год в школе начинался с сочинения на тему: «Как я провёл лето», и каждый раз я начинала это сочинение словами: «Никто не любит лето так, как люблю его я!». Чистейшая правда, между прочим. И дело даже не в отсутствии уроков, обязательств, ежедневного подъёма в несусветную рань. Дело в самом этом слове: «ЛЕТО». Сколько прекрасного и замечательного случается с людьми именно в это время года. Сколько событий, воспоминаний, сколько переживаний и несбывшихся планов, связанных с ним. Для меня это всегда было сказочным временем. Да, да. Я до сих пор верю в сказки. Ведь тридцать два это практически не возраст. Так… чуточку больше шарма, очарования, чуточку больше понимания во взгляде, когда тебе предлагают продолжить общение в более уютной обстановке… Да и только! А в остальном я молода и прекрасна. Легка на подъём, весела, отзывчива, готова к новым свершениям и к приключениям, которые частенько заканчиваются чем-нибудь таким, что не расскажешь любимой мамочке по телефону и, чего уж там… при личной встрече тоже. Кажется, именно летом Грэй нашёл свою Ассоль, Золушка примерила хрустальную туфельку, а Рапунцель спустила волосы с высоченной башни. Разочарованно надув губы, я огляделась по сторонам: что-то уж сильно размечталась. И нет здесь ни туфельки, ни принца на алых парусах, ни даже мало-мальской башни. Шницель замороженный есть, голубцы под горчичным соусом… интересно, каковы они будут на вкус?.. О! А вот и мороженое. За ним я, собственно, и заглянула в этот рай для гурманов под названием: «Супермаркет 7». Что означает цифра «семь», не раз задумывалась, но вариантов тут же возникало такое множество, что можно было сократить свои поиски до простейшей ассоциации с семидневкой недели и, больше не обращая на это внимание, продолжить покупки. В детстве я всегда удивлялась американским фильмам, в которых героини ели мороженое ложками из огромной пластиковой коробки. Сейчас для меня это не новость, но вот тот неописуемый восторг, который испытываешь, удерживая в руках целый килограмм лакомства… его я ощущаю и теперь. Вообще, если не считать молока в канистрах, то Америка – это продвинутая страна. Мороженое вот крупногабаритное придумали, чтобы не размениваться по мелочам. Очень нужная вещь, когда занять вечер больше нечем. И радость моя длилась ровно до тех пор, пока не увидела «её». С этим не смогут сравниться даже два, а, может, и три килограмма мороженого. Ровная, гладкая, жёсткая в своём исполнении мужская задница. Что может быть прекрасней в жаркий летний вечер для одинокой девушки чуть за тридцать?..Пришлось задвинуть свои простейшие гастрономические потребности на задний план и насладиться видом. В такие моменты учишься понимать мужчин, которые окидывают оценивающим взглядом пышную грудь, ровные ноги, то, как подпрыгивает коротенькая юбочка при ходьбе, открывая гладкие полушария женских ягодиц. О, да! Это прекрасно. Так почему многие стесняются оценить мужскую красоту? Да, многие восхищаются шириной плеч, мужественным взглядом и волевым подбородком. Но разве на этом заканчивается мужчина? Эй?! Неужели никто не пробовал заглянуть чуть ниже? Ведь мужская попа это едва ли не самая эротичная часть. Самая вызывающая, та, которую можно с лёгкостью оценить, не вдаваясь в углубленное знакомство. Вот, какие бывают мужские задницы? Я знаю немного. Бывает тощая. Тут, подождите, отвернусь в сторону, чтобы неприязненно выдохнуть. Мужчина с выпирающими костями, это не комильфо. Бывает плоская. На этом можно выдохнуть дважды, так как плоская попа смотрится ещё более убого, чем просто тощая. А бывает и-де-аль-на-я. Подтянутая, прочная, как металл, с правильной округлой формой. Такая, которая сейчас небезопасно маячит перед моими глазами. Чёрт! Даже нет желания поднимать выше взгляд, чтобы оценить мужика во весь его могучий рост, а в том, что рост могучий, можно даже не сомневаться, судя по его ягодицам. «Да-а!» – мысленно простонала я одним из самых своих эротичных стонов. Сейчас получила поистине эстетическое удовольствие. Жаль, что мужчина повернулся ко мне передом. Не сомневаюсь, что, если убрать пару слоёв ткани и слегонца его возбудить, там будет на что посмотреть, но вот так… нет, всё же попа нравится мне куда больше. Я обиженно фыркнула в его сторону, не желая понимать, как это выглядит со стороны и отвернулась.Сама не знаю, что заставляло вновь и вновь возвращаться к объекту исследования взглядом. Да, безусловно, его ляпистые штаны, которые обтягивали обожаемую мной часть тела, привлекали внимание. Они возбуждали фантазию, заставляя чувствовать скрытую мужскую силу, какую-то первобытность. Заставляли понимать, что же женщины находят в военных. Да. Пожалуй, военные мне тоже нравятся. Если, конечно же, это правильные военные. Высокие, статные, с красивой… А впрочем, я повторяюсь. Кстати говоря, взгляд скользнул ниже, и я смогла оценить не только вышеупомянутую часть тела, обтянутую грубой тканью, но и длинные ровные ноги. А даже если они и кривые, то очень удачно маскируются всё теми же брюками на манер спецслужб, заправленными в грузные чёрные ботинки с высокой шнуровкой. Интересно, что заставляет мужиков в такую жару носить ботинки подобного типа? Они же не пропускают воздух! Вот представлю, какой будет запах как только ноги покинут своё убежище… Это даже хуже плоской задницы, о которой я говорила ранее. Нет. Он меня однозначно разочаровал!Я, было, собралась следовать к кассам, даже развернулась и шагнула в правильном направлении, как в голову стукнула вполне логичная мысль: ведь пока я рассматривала мужчину, он тоже чем-то занимался. Довольно-таки долго, нужно отметить, занимался. Ничего не поделаешь… женское любопытство подвело и я развернулась к нему снова, чтобы… чтобы… да хотя бы для того, чтобы осмотреть до конца, раз уж тот так любезен. Незнакомец так и стоял в неизменной позе, отделяемый от меня лишь стойкой с замороженной продукцией. Взгляд пополз выше, раз уж низ мужика разбил мне сердце. Наверно, можно было бы восхищаться тем, насколько у него узкие бёдра и широкие плечи. Какая редкость среди современных мужчин! Но сказать этого было нельзя. Мужчина оказался весьма объёмистым и таким же грузным, как и его ботинки. Или не грузным, а просто угрожающей объёмами наружности. Да. Именно так. Он был слишком внушительных размеров, чтобы рассуждать об отдельных частях, достоинствах и недостатках. На бёдрах, которые действительно казались узкими по сравнению с остальными частями тела выше их, завершающим пазлом лёг широкий ремень из грубой кожи с огромной чернёной бляхой по центру. Это его положение (ремня, если быть точнее)… немного разгильдяйское, такое… навевающие глупые мысли и тягу к приключениям, о которых я также упоминала. Да, такое его положение заводило с пол-оборота. Чёрная, обтягивающая торс майка. Даже додумывать ничего не было нужно. Ткань лишь подчёркивала рельефную грудь, накачанные мышцы рук. Хм! И чего я к этой попе прицепилась?.. Здесь, однозначно, есть на что посмотреть! Плечи были не просто широкими. При этом к ним приросла, впиталась, сроднилась мощь и сила. Что вполне естественно, если оценить общую картинку. На такой же мощной шее поблескивала толстая цепь из белого металла. Даже навскидку не скажу что за металл, но уже сейчас готова преклониться перед выбором. Никогда не понимала мужчин, которые предпочитают золото. Это… это… это так по-женски, что ли. Слишком мягкий цвет, слишком нежный. А вот белый металл – это сила. Уважаю!Ну, и, конечно же, самым важным во всём этом была пропорциональная для его размеров голова. Терпеть не могу этих перекаченных спортсменов, которые похожи на бочонки. А голова их похожа на закупорку у этого бочонка. Смотрится убого. Тут подумала… требовательная я особа! Но этот экземпляр, что стоял напротив, соответствовал любому стандарту. Даже государственному. И челюсть… и волевой подбородок… Со взглядом сложнее, он успешно маскировался под длинным, натянутым на глаза козырьком чёрной, как и футболка, кепки. Но, практически уверенна: он был идеален. Не могу точно сказать отчего, но я дёрнулась. Вот, всем телом дёрнулась, опомнившись. Ведь развернулась вовсе не для того, чтобы продолжить разглядывание. Я развернулась для того, чтобы выяснить, чем же занимался этот мужик, пока я его, собственно, разглядывала. А теперь я знаю, что занимался он взаимным разглядыванием. Что-то такое вроде ужасающего понимания отразилась на моём до этого умиротворённом лице, а, может, не специфическое передёргивание тела не утаилось от взора незнакомца, но он ухмыльнулся. Недобро так, будто бы оскалился. И оскал этот показался опасным и даже угрожающим. За часто моргающими ресницами так и не удалось разглядеть его лица. Да что там… я испугалась. Он откровенно пялился на меня! И плевать на то, что я пялилась не менее откровенно, ведь ничем не могла ему угрожать. А вот он… Он сейчас казался сплошной угрозой. Пусть и некогда сексуальной в моём воображении. Сильные руки… ха-ха! Да он, не напрягаясь, свернёт мою тоненькую шейку этими сильными руками.В поисках защиты пришлось снова оглянуться. Кто тут у нас поблизости… Старушка, требовательно изучающая подгнившие овощи их разряда «третий сорт не брак» и на этом всё. «Что, неужели всё?!» – воскликнул в панике мой удивлённый взгляд, завопил возбуждённый этим фактом мозг. Но правда была такова. Да старушка, и та, метрах в тридцати от нас. Незнакомец, вторя движением моей головы, также осмотрел присутствующих, и его губы сложились в непонятную композицию, которую я бы назвала: «Ну и? Что дальше?». А дальше была моя неотразимая улыбка, говорящая о чём угодно, в том числе и о справке из спец. распределителя. На самом деле, я пыталась изобразить доброжелательность и открытость. Только вот незнакомца эта моя улыбка то ли обидела, то ли расстроила, о чём и сообщили стремящиеся книзу уголки его губ. Да. Я его раздражала. Лёгкая изморозь пробежалась по позвоночнику, заканчиваясь там, где обычно начинаются большие неприятности.Я начала дышать чаще, а мужчина расправил плечи. Я прикусила губу, не зная, куда себя деть, а он запустил большие пальцы обеих рук в малю-ю-юсенькие кармашки брюк. Я шустро развернулась и рысью кинулась к кассам, а он… да чёрт его знает, что там делал он, а я ноги уносила, стремясь приблизиться к цивилизации.Стала в немноголюдную очередь, отдышалась, успокоилась. Расправила блузу на груди, заправляя кружева бюстгальтера поглубже, взбила волосы и вроде как даже забылась, но ощущение опасности за спиной просто заставило обернуться.– Не приближайся! – Выкрикнула, обороняясь чьим-то игрушечным мечом, схваченным в эмоциональном порыве с прикассовой ленты для покупок, выставляя его перед собой, словно реальное оружие.Тонкие, плотно сомкнутые губы разъехались в издевательской усмешке, обнажая белоснежные ровные зубы. «Разве человек с такими зубами может быть маньяком?» – подумалось мне. «Что за чушь! Конечно, может! При чём здесь, вообще, зубы?!» – вступила в полемику более сознательная часть головного мозга. Однако ситуацию это не исправило: я так и стояла с вытянутым вперёд пластмассовым мечом, который являлся продолжением дрожащей руки. Сгорбилась и ссутулилась, принимая более компактную позу. А вся прелесть такого незавидного положения была в том, что незнакомец-то стоял метра за два от вышеуказанной кассы, и глупо выглядела именно я!Зло сверкнув глазами, давая понять, что меня не обманешь, стреляла взглядом я, а мужчина беззвучно фыркнул и уверенно шагнул к свободной кассе. Ну что… Что он там купил?.. Жевательная резинка? И всё? Именно поэтому стоял и два часа пялился на пельменные ряды?.. Да ну, конечно! Только вот вслух сказать я этого не смогла. Люди и так сторонились. Молодой человек впереди выдернул из моих рук меч и, предварительно оглядевшись, прижался к дамочке с уродливыми усиками. Очередной раз пришлось признать, что я – самая что ни на есть, настоящая язва. Какое мне дело до её усиков?.. И пока рассуждала о превратностях судьбы, спорила с кассиром по поводу сорта выбранного мороженого, незнакомец скрылся за тонированной дверью супермаркета, оставляя наедине с собственной неустроенной личной жизнью. – Не так уж он был и плох. – Тихо буркнула сама себе, тяжело вздохнув напоследок, и магазин покинула. Впрочем, как и свои несбывшиеся приключения.Моя очаровашка стояла на самом солнцепёке. Ярко-оранжевая «Тойота» казалась заблудившимся на земле огненным лучиком солнца, или сочным апельсиновым чудом, разросшимся до невероятных размеров. В крайнем случае, когда малышка отказывалась заводиться, любя, я могла назвать её «кумкват». Вроде и не ругательство, но сразу настроение поднимается: и фрукт странный, и машина с придурью… Машинка, кстати, тут же заводилась и работала лучше, чем после любого техобслуживания. А сейчас… сейчас… мне даже высказать стало сложно, что же происходило сейчас. «Да… Да!» – с постепенно нарастающей уверенностью кивнула я, оглядывая это оранжевое недоразумение. Тут же глянула на монстра, стоящего рядом, на его колёса, которые словно бы вывалялись в грязи… и на эту самую грязь, которая на солнцепёке уже схватывалась, образуя на ярком капоте… крыле… да даже на крыше моей малышки!.. уродливые глинисто-серые разводы. Если бы не охлаждающее пыл мороженое в руках, я бы застыла, точно соляной столб! Только рот открывала, как рыба, расставив руки в стороны, топая неуверенными шагами, шажочками, подбираясь всё ближе и ближе. Для верности даже щёлкнула брелоком сигнализации, дабы исключить любую вероятность ошибки, но малышка отозвалась. Откликнулась, жалобно всхлипывая тонко звучащим сигналом.Тонированный монстр не подавал признаков жизни. Нужно было пнуть его. Пнуть со всей силы, но даже моя длинная нога дотягивалась лишь до измазанных грязью колёс, отчего хотелось взвыть, сжать в бессилии кулаки и лишь окидывать недруга мрачным, пущенным исподлобья взглядом.– Чтоб ты провалился! – Не сдержалась и прорычала я, топая напряжённой ногой, точно капризная девчонка. Надула губы, напряжённо засопела и будто бы нечистая сила толкнула мой взгляд на коробку с мороженым. «Так вот зачем к нему прилагается эта пластиковая ложка!..» – озарила мысль, загоревшаяся в моей голове, точно лампочка Ильича. – Ну, держись.Я воровато оглянулась по сторонам, надламывая прочно натянутую крышку. Распаковала завальцованную в нервущийся целлофан ложку, не жалея маникюра, не жалея сил и нерастраченных за день негативных эмоций. Оглянулась ещё разок, зачерпнула порцию побольше, радуясь тому, как быстро растаяло лакомство. Размахнулась и… нерешительно бросила шарик мороженого прямо в лобовое стекло. Несколько секунд безвольно наблюдала за тем, как этот шарик растекается по чёрной, разогретой палящим солнцем поверхности, как кривые потёки устремились книзу, и в очередной раз подивилась точности народной мудрости, которая гласит о том, что аппетит приходит во время еды. «На тебе, на! Получай!» – мысленно подбадривала себя, уродуя то, что не смогли изуродовать создатели.Пятый шарик ударил последним и приклеился ровно по центру, лёг завершающим пазлом, финальным штрихом на картину подленькой мести. Я почувствовала себя и свою малышку отмщённой, уже, было, дёрнула ручку открывания двери, как вдруг услышала странное жужжание. Затаила дыхание, замерла на месте, втянув голову плечи. Растеряв всю смелость и решительность, медленно обернулась и таращилась во все глаза на тонированного монстра. И снова этот звук: тихое, но такое уверенное жужжание… Вверх устремились тонкие струйки омывателя. Эти ровные фонтанчики разбавляли картину маслом, растворяя, размывая, размораживая. Кривые ручейки из-под шариков потекли активнее. Громкий клаксонный сигнал.– ААА! – Взвизгнула я и совсем не фальцетом, как положено, а громко так, уверенно. Глубоким женским криком.Одним чётким, резким движением сработали щётки лобового стекла, и от неожиданности я выронила мороженое.– АААА! – Поддержала свой одинокий крик и, словно мышь, юркнувшая в норку при виде кота, заскочила в автомобиль, попутно захлопывая дверь, блокируя замки.– АААААА! – Противно провизжала, когда взревел мотор монстра, когда шипящие от напряжения шины, прокручиваясь на месте, обляпали жёсткими грязевыми комками моё лобовое стекло.Закрыла глаза и уши, поджала колени к груди и не сразу смогла расправиться, когда ужасающий звук прекратился, а машина с визгом шин тронулась с места.– Сволочь… – Жалобно пропищала, успокаиваясь после стресса. – Свинья! – Подала голос мощнее и внушительнее. – И откуда только грязь такую выискал?..Осторожно нажала на рычаг щёток. Неуверенно, да и совсем не быстро, они справлялись с грязью, размазывая её по стеклу. Захотелось всплакнуть, но злость оказалась сильнее.– Боком ты в ней валялся, что ли?..Мысль о том, что за рулём была женщина, даже и не думала маячить на горизонте.Провернув ключ в замке зажигания, тронулась с места, оглядывая окрестности, присматриваясь, где здесь может оказаться пустырь. Это, конечно, не центр, но и не окраина. Такой слой глины по дороге с кольцевой должен был отвалиться, а тут…Доехала до ближайшей мойки авто и напряжённо смотрела, как мой «кумкватик» становилась похожа на себя прежнюю, как поблескивали обработанные полиролью бока, бросались солнечными зайчиками зеркала. Совсем некстати вспомнилось потерянное на стоянке супермаркета мороженое. В прилежащем магазинчике удалось закупиться дешёвеньким аналогом и хоть как-то успокоиться.Дорога домой, под стать окончанию дня и трудовой недели в целом, добила морально и физически. Захотелось коробку автомат. «Завтра же! Нет… может, послезавтра… или ещё когда-нибудь…» – тихо угасала ярость, по мере приближения к подъезду. Уже не особо торопясь, да что там… практически вразвалочку, я приноравливалась припарковаться задом. Всё по правилам, как в автошколе. Проехать чуть вперёд, глазомером оценивая своё положение и положение рядом стоящих авто, переключить передачу, приспустить сцепление и плавно тронуться с места, чтобы занять…– Что?!.. – Вырвалось с не верящим полустоном. Удар напряжёнными ладонями по рулю управления. Резонный вопрос: «И оно того стоило?..». Дрожащими от злости пальцами с энной попытки удалось освободиться от ремня безопасности, выбраться из злосчастной машины, чтобы увидеть что?! Чтобы увидеть того самого монстра, только так же, как и моя малышка, вымытого и отполированного? Чтобы увидеть фривольно вываливающегося с водительского сидения обладателя шикарной задницы?! Да чтоб тебя! – Вторила я мыслям, уже посещавшим мою бренную голову несколько часов назад.Тут стоит отметить, что домик-то у нас не простой. Как, впрочем, и двор, как и придворовая территория. Немаленькая, между прочим! Центральный пункт пропуска, обособленный пульт охраны и, разумеется, прилагающиеся к вовсе не дешёвеньким квартиркам стояночные места. И случайный прохожий, будь то хам из магазина, либо интеллигент-профессор из расположенного неподалёку института кооперации, здесь припарковаться не может. Да и просто попасть сюда он тоже не может. Именно в момент, когда эти мысли окончательно обосновались, застолбили своё право на существование, пришлось простонать ещё раз. При себе. Чтобы никто не услышал и даже не догадался.«Дементьев!» – Прорычало всё моё существо. «Де-мен-тьев!» О-о, сколько раз я полоскала его фамилию на общественных собраниях активистов двора. Сколько раз поднимала этот вопрос и вот! Добилась! Дело было именно в стояночных местах. Моя двушка, чуть меньше ста метров в квадрате, не заслуживала особого внимания и, собственно, по количеству метров… или комнат… мне полагалось ровно два места на стоянке для автомобилей. Вполне естественно: одно на подземной парковке и одно на улице. Во всяком случае, именно это я увидела в договоре купли-продажи. Но по сути, место оказалось всего одно и то, угловое, подъезд к которому был максимально неудобен из-за расположенного в опасной близости удерживающего столба. А тот же Дементьев, имея площадь в три раза больше моей, получил аж восемь мест на стоянке. Естественно, удобных, и, естественно, близлежащих к его подъезду! Не хочется вспоминать, скольких нервов мне стоило узнать это, потом несколько месяцев терпеть, щемясь на своё неуютное местечко (не раз поцарапав при этом крыло, бампер… и другие… менее важные детали), а потом скольких сил стоило доказать своё право на существование и на материальное благо в виде парковки практически по центру двора. На финальном слушании собрания собственников жилья как, впрочем, и на подготовительных, Дементьев так и не появился. Не было и его… Эм-м… представителя. Я, и ещё один счастливец получили излишки с барского плеча, а сам барин, что вполне заслуженно, потерпел издержки. Уже потом, не одну неделю на меня смотрели как на героя двора, сумевшего отстоять свою честь. Но вскоре всё забылось. Радости моей не было предела, да и с господином Дементьевым удалось избегать прямых личных встреч. Видимо, именно в этот день ангел-хранитель решил взять выходной и потому я стою перед ним, стыдливо загораживая устроившееся на заднем сидении мороженое, о котором не преминула вспомнить, глядя на идеально чистый автомобиль противника.Мужчина тоже подходить не спешил, хотя интереса и узнавания скрыть не пытался. Нет, он не прищуривался и не скрежетал зубами, как можно было бы себе придумать, но то, что узнал, сомнений не оставалось. Просто стоял. Напротив меня. С ленцой поглядывая на своего ручного монстра, по-хозяйски расположившегося на моём! На моём месте!Видимо, время, выделенное для молчаливой сцены узнавания и осознания ошибок, истекло, и Дементьев будто ожил. Неторопливыми движениями он развернулся так, чтобы можно было ощенить всю мощь и красоту. Теперь-то его кепка не была мне помехой! Всё поняла и прочувствовала. Объяснить только себе того не могла. И эта его подлая месть…Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возразить на молчаливый упрёк, хотя изначально упрёк принадлежал именно мне, собрала мысли в общую фразу и только открыла рот для того, чтобы высказаться, как он двинулся на меня. Резко. Так, словно намеревался брать крепость. И пришлось отступить. Да что там… струхнула не на шутку! Спряталась за малышку, отступая стороной. Остановить себя смогла только на тротуаре. А он просто сделал шаг и прикурил. Губами вытащил из импортной пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой, глубоко и демонстративно затянулся, словно оценивал меня со стороны. Меня или всю ту ситуацию, в которой оказались. Было видно, что задумался. Даже отрицательный кивок головы удалось рассмотреть. Прошёл вперёд, с брелока открыл крышку багажной камеры, с силой потянул огромную спортивную сумку, закинул её на плечо и громко хлопнул пятой дверцей, возвращая меня к реальности. Я моргнула. Потом ещё раз. Постепенно шок от долгожданной встречи отошёл на второй план. Вернулись все мои претензии, которые трусливо прятались на задворках сознания, и только получилось снова открыть рот, чтобы их озвучить, как Дементьев усмехнулся, приближаясь. Остановился напротив, буквально в шаге, подавляя своим присутствием, придавливая к земле авторитетом, опытом от прожитых лет, да и просто габаритами. Подивился на меня с высоты собственного роста, а я… А я не собиралась уступать ему ни в чём! «В росте, так уж точно» – хихикнула та часть сознания, которая явно потеряла управление.Дементьев смотрел так… наверно правильнее было бы сказать, что никак. На пустое место, не иначе. И выражение его лица можно было назвать бесстрастным. Но нет! Нет! Это была наглая морда грёбанного баловня судьбы! Не успев отобразить свои мысли на лице, пожар негодования удалось погасить. Конечно, баловнем он не был и заслужил все те блага, которыми владел, но этот взгляд… Простить его я не смогу никогда.– Ну, давай, детка. – Тем временем ласково потянул мужчина. – Чирикай, что ты там хотела. – Милостиво разрешил, чуть наклоняясь вперёд, чтобы услышать тонкий и нежный, трепещущий перед всей его мужской сутью и положением в обществе, голосок.И ведь хотела, хотела рявкнуть как на любого своего подчинённого! Ведь хотела, но сама себе удивлялась, услыхав, как действительно зачирикала. «Ненавижу!» – Успела подумать, полностью отгораживаясь от того, что лепетал язык.– Даниил Алексеевич, позвольте узнать, сколько же у вас машин? – Попытки добавить в голос побольше язвительности успехом не увенчались – я лебезила. Я, мать его, соловьём заливалась, позволяя Дементьеву упиваться своей властью!Он воспринял мои слова как-то по-своему, а, может, просто прочёл мысли. В общем, пропустил мимо ушей и вместо того, чтобы влиться в светскую беседу, оглянулся на отполированного монстра, несколько раз кивнул и сложил губы бантиком.– Что-то не устраивает? – Сделал короткий шаг вперёд, окончательно пригвоздив тем самым к земле. Выпятил грудь, добиваясь практически реального соприкосновения тел. Понимающе и, одновременно, угрожающе улыбнулся, склонился, чтобы проговорить на ухо. – А ты подтолкни. Словно и не о машине, а о себе самом говорил, так стоял, так добивался.А я думала о том, как же классно от него пахнет. Дорогой парфюм и странный аромат сигарет, впитавшийся в одежду, в кожу. Ненавижу курящих людей, а перед ним стелилась, как красная ковровая дорожка, заламывая пальцы, впитывая энергетику. Дементьев тоже вспомнил о сигарете, опустил взгляд, практически не отступая. Зная, что и я не отступлю. Отодвинулся только для того, чтобы поднести руку с тлеющей между пальцами сигаретой к губам, а я могла лишь гипнотизировать взглядом яркий огонёк, разгорающийся в глубине плотно скрученной табачной трубочки. И эта его наглость, это самодовольство, с которым так и не расстался… Думала, затянется и выпустит дым мне в лицо, так посмотрел, набрав полные лёгкие дыма, но вместо этого Дементьев повернул голову в сторону и с напряжением выдохнул, не понятно чему усмехаясь. Тут же обогнул меня стороной, будто и не было этого разговора. За спиной послышались редкие, усиленные тяжестью прожитого дня шаги, которые вдруг прекратились, но подъездная дверь так и не хлопнула. Я обернулась, а он смотрел на меня и задорно улыбался.– Классно выглядишь. Вроде и одета, а вроде… бери, не хочу. Я, кстати, не хочу. – Заявил, напоследок окидывая оценивающим взглядом. Уже развернулся, чтобы скрыться в подъезде, как остановился. Спиной ко мне стоял. Стоял и ждал. Со смешком выдохнул и всё же повернулся, чтобы в глаза заглянуть.– Могу себе позволить. – С лёгкостью согласилась я с его замечанием и тоже в глаза посмотрела, чем просто взбесила.Сумка, перекинутая через плечо, с грохотом опустилась на тротуарную плитку, а сам Дементьев в два шага преодолел вроде и немалое расстояние между нами. Сжал мою шею в локтевом захвате и боком к себе притянул. Так быстро, так ловко, что даже испугаться не успела, а как опомнилась, уже не до испуга. Сила. Власть. Уверенность. И я хотела этого. За ними и приехала. Их и ждала. Что испытывал, что думал он, было всё равно. Хотя…– Можешь. – Нервно кивнул Дементьев, соглашаясь со словами, о которых я и забыть-то успела. – И другие могут себе позволить. – Кивнул ещё более раздражённо. – Правда, чуть больше, чем ты хотела предложить.Больно сжал ягодицу в подтверждении своих же слов и буквально насладился ответным шипением.– А ещё, малыш, я практически уверен, что ты найдёшь проблемы на свою очаровательную задницу. – Проговорил со странным азартом в голосе, со злостью, с триумфом. – Поняла? – Спросил уже совсем другим тоном. Ласковым, обманчиво участливым. Руку, которой за шею удерживал, разжал, юбку расправил, то ли поглаживая, то ли похлопывая. Улыбнулся во все тридцать два. Отступился и успел подобрать сумку, как и я поддержала улыбку, буквально засияла.– Даниил Алексеевич, – окликнула и зарумянилась, когда уделил внимание, – а зачем вы напугали меня там, в магазине? Специально ведь.– Да даром ты мне не сдалась. – Проговорил тоном, подразумевающим продолжение разговора, а я стрельнула глазами, осознавая этот факт.– А потом ещё на стоянке. – Прикусила нижнюю губу и задержала дыхание.– И в мыслях не было. – Игриво проговорил он без намёка на повышенный тон. Голос, скорее, напоминал интимный шёпот. Игривый, зазывный.– Что, заводят мои трепыхания?На этом Дементьев замер и, выдыхая, отрицательно качнул головой.– Да ты, вообще, заводишь меня, Нин. Смелая женщина. Только цель выбрала не ту. Слышишь? – Легко улыбнулся, точно и не про себя говорил. Посмотрел внимательно, затем взгляд стал цепким, пристальным.– И всё-то вы знаете, Даниил Алексеевич.– А работа у меня такая, малыш, всё знать. Послушай доброго дядю и больше не чуди. – Посмотрел на меня и вздохнул будто бы с сожалением. Наверно, по взгляду понял, что не отступлюсь. – Ведь нарвёшься. – Потянул с напевом, а потом сплюнул, тихо выругался сквозь зубы и оставил в полном одиночестве, даже не догадываясь, что этот разговор – это всего лишь первый шаг.«Ага! Первый шаг к долгой и счастливой жизни!» – хмыкнуло что-то дерзкое и непокорное внутри меня, а на лице появилась улыбка. Такая, как у Кати Пушкарёвой. Улыбка женщины, которая уверена в своих силах и никогда не отступит. – И всё-то вы знаете… – Повторила практически шёпотом и уже без намёка на игривость. Имя… Он знает моё имя?.. Я запрокинула голову, взглядом отсчитывая нужный этаж, и спокойно кивнула, думая о своём. Правда, о том, что подумал кролик, так никто и не узнал…– Потому что кролик был очень умным. – Сказала сама себе и не сдержала жёсткой ухмылки. Моей привычной ухмылки, от которой так непросто отвыкать.

feisovet.ru

Книга Кошки-мышки. Юлия Флери - САМКНИГА. Портал для авторов и читателей

Это был замечательный день. Нет… Не так. Это было превосходное окончание замечательного трудового дня! Лето… Пятница… Мужчина напротив… Э-э… тут лучше бы притормозить.Я неодобрительно покачала головой примерно представляя, чем может закончиться такое вот рассуждение о прелестях жизни. Что тут сказать… Лето я люблю. Каждый год в школе начинался с сочинения на тему: «Как я провёл лето», и каждый раз я начинала это сочинение словами: «Никто не любит лето так, как люблю его я!». Чистейшая правда, между прочим. И дело даже не в отсутствии уроков, обязательств, ежедневного подъёма в несусветную рань. Дело в самом этом слове: «ЛЕТО». Сколько прекрасного и замечательного случается с людьми именно в это время года. Сколько событий, воспоминаний, сколько переживаний и несбывшихся планов, связанных с ним. Для меня это всегда было сказочным временем. Да, да. Я до сих пор верю в сказки. Ведь тридцать два это практически не возраст. Так… чуточку больше шарма, очарования, чуточку больше понимания во взгляде, когда тебе предлагают продолжить общение в более уютной обстановке… Да и только! А в остальном я молода и прекрасна. Легка на подъём, весела, отзывчива, готова к новым свершениям и к приключениям, которые частенько заканчиваются чем-нибудь таким, что не расскажешь любимой мамочке по телефону и, чего уж там… при личной встрече тоже. Кажется, именно летом Грэй нашёл свою Ассоль, Золушка примерила хрустальную туфельку, а Рапунцель спустила волосы с высоченной башни. Разочарованно надув губы, я огляделась по сторонам: что-то уж сильно размечталась. И нет здесь ни туфельки, ни принца на алых парусах, ни даже мало-мальской башни. Шницель замороженный есть, голубцы под горчичным соусом… интересно, каковы они будут на вкус?.. О! А вот и мороженое. За ним я, собственно, и заглянула в этот рай для гурманов под названием: «Супермаркет 7». Что означает цифра «семь», не раз задумывалась, но вариантов тут же возникало такое множество, что можно было сократить свои поиски до простейшей ассоциации с семидневкой недели и, больше не обращая на это внимание, продолжить покупки. В детстве я всегда удивлялась американским фильмам, в которых героини ели мороженое ложками из огромной пластиковой коробки. Сейчас для меня это не новость, но вот тот неописуемый восторг, который испытываешь, удерживая в руках целый килограмм лакомства… его я ощущаю и теперь. Вообще, если не считать молока в канистрах, то Америка – это продвинутая страна. Мороженое вот крупногабаритное придумали, чтобы не размениваться по мелочам. Очень нужная вещь, когда занять вечер больше нечем. И радость моя длилась ровно до тех пор, пока не увидела «её». С этим не смогут сравниться даже два, а, может, и три килограмма мороженого. Ровная, гладкая, жёсткая в своём исполнении мужская задница. Что может быть прекрасней в жаркий летний вечер для одинокой девушки чуть за тридцать?..Пришлось задвинуть свои простейшие гастрономические потребности на задний план и насладиться видом. В такие моменты учишься понимать мужчин, которые окидывают оценивающим взглядом пышную грудь, ровные ноги, то, как подпрыгивает коротенькая юбочка при ходьбе, открывая гладкие полушария женских ягодиц. О, да! Это прекрасно. Так почему многие стесняются оценить мужскую красоту? Да, многие восхищаются шириной плеч, мужественным взглядом и волевым подбородком. Но разве на этом заканчивается мужчина? Эй?! Неужели никто не пробовал заглянуть чуть ниже? Ведь мужская попа это едва ли не самая эротичная часть. Самая вызывающая, та, которую можно с лёгкостью оценить, не вдаваясь в углубленное знакомство. Вот, какие бывают мужские задницы? Я знаю немного. Бывает тощая. Тут, подождите, отвернусь в сторону, чтобы неприязненно выдохнуть. Мужчина с выпирающими костями, это не комильфо. Бывает плоская. На этом можно выдохнуть дважды, так как плоская попа смотрится ещё более убого, чем просто тощая. А бывает и-де-аль-на-я. Подтянутая, прочная, как металл, с правильной округлой формой. Такая, которая сейчас небезопасно маячит перед моими глазами. Чёрт! Даже нет желания поднимать выше взгляд, чтобы оценить мужика во весь его могучий рост, а в том, что рост могучий, можно даже не сомневаться, судя по его ягодицам. «Да-а!» – мысленно простонала я одним из самых своих эротичных стонов. Сейчас получила поистине эстетическое удовольствие. Жаль, что мужчина повернулся ко мне передом. Не сомневаюсь, что, если убрать пару слоёв ткани и слегонца его возбудить, там будет на что посмотреть, но вот так… нет, всё же попа нравится мне куда больше. Я обиженно фыркнула в его сторону, не желая понимать, как это выглядит со стороны и отвернулась.Сама не знаю, что заставляло вновь и вновь возвращаться к объекту исследования взглядом. Да, безусловно, его ляпистые штаны, которые обтягивали обожаемую мной часть тела, привлекали внимание. Они возбуждали фантазию, заставляя чувствовать скрытую мужскую силу, какую-то первобытность. Заставляли понимать, что же женщины находят в военных. Да. Пожалуй, военные мне тоже нравятся. Если, конечно же, это правильные военные. Высокие, статные, с красивой… А впрочем, я повторяюсь. Кстати говоря, взгляд скользнул ниже, и я смогла оценить не только вышеупомянутую часть тела, обтянутую грубой тканью, но и длинные ровные ноги. А даже если они и кривые, то очень удачно маскируются всё теми же брюками на манер спецслужб, заправленными в грузные чёрные ботинки с высокой шнуровкой. Интересно, что заставляет мужиков в такую жару носить ботинки подобного типа? Они же не пропускают воздух! Вот представлю, какой будет запах как только ноги покинут своё убежище… Это даже хуже плоской задницы, о которой я говорила ранее. Нет. Он меня однозначно разочаровал!Я, было, собралась следовать к кассам, даже развернулась и шагнула в правильном направлении, как в голову стукнула вполне логичная мысль: ведь пока я рассматривала мужчину, он тоже чем-то занимался. Довольно-таки долго, нужно отметить, занимался. Ничего не поделаешь… женское любопытство подвело и я развернулась к нему снова, чтобы… чтобы… да хотя бы для того, чтобы осмотреть до конца, раз уж тот так любезен. Незнакомец так и стоял в неизменной позе, отделяемый от меня лишь стойкой с замороженной продукцией. Взгляд пополз выше, раз уж низ мужика разбил мне сердце. Наверно, можно было бы восхищаться тем, насколько у него узкие бёдра и широкие плечи. Какая редкость среди современных мужчин! Но сказать этого было нельзя. Мужчина оказался весьма объёмистым и таким же грузным, как и его ботинки. Или не грузным, а просто угрожающей объёмами наружности. Да. Именно так. Он был слишком внушительных размеров, чтобы рассуждать об отдельных частях, достоинствах и недостатках. На бёдрах, которые действительно казались узкими по сравнению с остальными частями тела выше их, завершающим пазлом лёг широкий ремень из грубой кожи с огромной чернёной бляхой по центру. Это его положение (ремня, если быть точнее)… немного разгильдяйское, такое… навевающие глупые мысли и тягу к приключениям, о которых я также упоминала. Да, такое его положение заводило с пол-оборота. Чёрная, обтягивающая торс майка. Даже додумывать ничего не было нужно. Ткань лишь подчёркивала рельефную грудь, накачанные мышцы рук. Хм! И чего я к этой попе прицепилась?.. Здесь, однозначно, есть на что посмотреть! Плечи были не просто широкими. При этом к ним приросла, впиталась, сроднилась мощь и сила. Что вполне естественно, если оценить общую картинку. На такой же мощной шее поблескивала толстая цепь из белого металла. Даже навскидку не скажу что за металл, но уже сейчас готова преклониться перед выбором. Никогда не понимала мужчин, которые предпочитают золото. Это… это… это так по-женски, что ли. Слишком мягкий цвет, слишком нежный. А вот белый металл – это сила. Уважаю!Ну, и, конечно же, самым важным во всём этом была пропорциональная для его размеров голова. Терпеть не могу этих перекаченных спортсменов, которые похожи на бочонки. А голова их похожа на закупорку у этого бочонка. Смотрится убого. Тут подумала… требовательная я особа! Но этот экземпляр, что стоял напротив, соответствовал любому стандарту. Даже государственному. И челюсть… и волевой подбородок… Со взглядом сложнее, он успешно маскировался под длинным, натянутым на глаза козырьком чёрной, как и футболка, кепки. Но, практически уверенна: он был идеален. Не могу точно сказать отчего, но я дёрнулась. Вот, всем телом дёрнулась, опомнившись. Ведь развернулась вовсе не для того, чтобы продолжить разглядывание. Я развернулась для того, чтобы выяснить, чем же занимался этот мужик, пока я его, собственно, разглядывала. А теперь я знаю, что занимался он взаимным разглядыванием. Что-то такое вроде ужасающего понимания отразилась на моём до этого умиротворённом лице, а, может, не специфическое передёргивание тела не утаилось от взора незнакомца, но он ухмыльнулся. Недобро так, будто бы оскалился. И оскал этот показался опасным и даже угрожающим. За часто моргающими ресницами так и не удалось разглядеть его лица. Да что там… я испугалась. Он откровенно пялился на меня! И плевать на то, что я пялилась не менее откровенно, ведь ничем не могла ему угрожать. А вот он… Он сейчас казался сплошной угрозой. Пусть и некогда сексуальной в моём воображении. Сильные руки… ха-ха! Да он, не напрягаясь, свернёт мою тоненькую шейку этими сильными руками.В поисках защиты пришлось снова оглянуться. Кто тут у нас поблизости… Старушка, требовательно изучающая подгнившие овощи их разряда «третий сорт не брак» и на этом всё. «Что, неужели всё?!» – воскликнул в панике мой удивлённый взгляд, завопил возбуждённый этим фактом мозг. Но правда была такова. Да старушка, и та, метрах в тридцати от нас. Незнакомец, вторя движением моей головы, также осмотрел присутствующих, и его губы сложились в непонятную композицию, которую я бы назвала: «Ну и? Что дальше?». А дальше была моя неотразимая улыбка, говорящая о чём угодно, в том числе и о справке из спец. распределителя. На самом деле, я пыталась изобразить доброжелательность и открытость. Только вот незнакомца эта моя улыбка то ли обидела, то ли расстроила, о чём и сообщили стремящиеся книзу уголки его губ. Да. Я его раздражала. Лёгкая изморозь пробежалась по позвоночнику, заканчиваясь там, где обычно начинаются большие неприятности.Я начала дышать чаще, а мужчина расправил плечи. Я прикусила губу, не зная, куда себя деть, а он запустил большие пальцы обеих рук в малю-ю-юсенькие кармашки брюк. Я шустро развернулась и рысью кинулась к кассам, а он… да чёрт его знает, что там делал он, а я ноги уносила, стремясь приблизиться к цивилизации.Стала в немноголюдную очередь, отдышалась, успокоилась. Расправила блузу на груди, заправляя кружева бюстгальтера поглубже, взбила волосы и вроде как даже забылась, но ощущение опасности за спиной просто заставило обернуться.– Не приближайся! – Выкрикнула, обороняясь чьим-то игрушечным мечом, схваченным в эмоциональном порыве с прикассовой ленты для покупок, выставляя его перед собой, словно реальное оружие.Тонкие, плотно сомкнутые губы разъехались в издевательской усмешке, обнажая белоснежные ровные зубы. «Разве человек с такими зубами может быть маньяком?» – подумалось мне. «Что за чушь! Конечно, может! При чём здесь, вообще, зубы?!» – вступила в полемику более сознательная часть головного мозга. Однако ситуацию это не исправило: я так и стояла с вытянутым вперёд пластмассовым мечом, который являлся продолжением дрожащей руки. Сгорбилась и ссутулилась, принимая более компактную позу. А вся прелесть такого незавидного положения была в том, что незнакомец-то стоял метра за два от вышеуказанной кассы, и глупо выглядела именно я!Зло сверкнув глазами, давая понять, что меня не обманешь, стреляла взглядом я, а мужчина беззвучно фыркнул и уверенно шагнул к свободной кассе. Ну что… Что он там купил?.. Жевательная резинка? И всё? Именно поэтому стоял и два часа пялился на пельменные ряды?.. Да ну, конечно! Только вот вслух сказать я этого не смогла. Люди и так сторонились. Молодой человек впереди выдернул из моих рук меч и, предварительно оглядевшись, прижался к дамочке с уродливыми усиками. Очередной раз пришлось признать, что я – самая что ни на есть, настоящая язва. Какое мне дело до её усиков?.. И пока рассуждала о превратностях судьбы, спорила с кассиром по поводу сорта выбранного мороженого, незнакомец скрылся за тонированной дверью супермаркета, оставляя наедине с собственной неустроенной личной жизнью. – Не так уж он был и плох. – Тихо буркнула сама себе, тяжело вздохнув напоследок, и магазин покинула. Впрочем, как и свои несбывшиеся приключения.Моя очаровашка стояла на самом солнцепёке. Ярко-оранжевая «Тойота» казалась заблудившимся на земле огненным лучиком солнца, или сочным апельсиновым чудом, разросшимся до невероятных размеров. В крайнем случае, когда малышка отказывалась заводиться, любя, я могла назвать её «кумкват». Вроде и не ругательство, но сразу настроение поднимается: и фрукт странный, и машина с придурью… Машинка, кстати, тут же заводилась и работала лучше, чем после любого техобслуживания. А сейчас… сейчас… мне даже высказать стало сложно, что же происходило сейчас. «Да… Да!» – с постепенно нарастающей уверенностью кивнула я, оглядывая это оранжевое недоразумение. Тут же глянула на монстра, стоящего рядом, на его колёса, которые словно бы вывалялись в грязи… и на эту самую грязь, которая на солнцепёке уже схватывалась, образуя на ярком капоте… крыле… да даже на крыше моей малышки!.. уродливые глинисто-серые разводы. Если бы не охлаждающее пыл мороженое в руках, я бы застыла, точно соляной столб! Только рот открывала, как рыба, расставив руки в стороны, топая неуверенными шагами, шажочками, подбираясь всё ближе и ближе. Для верности даже щёлкнула брелоком сигнализации, дабы исключить любую вероятность ошибки, но малышка отозвалась. Откликнулась, жалобно всхлипывая тонко звучащим сигналом.Тонированный монстр не подавал признаков жизни. Нужно было пнуть его. Пнуть со всей силы, но даже моя длинная нога дотягивалась лишь до измазанных грязью колёс, отчего хотелось взвыть, сжать в бессилии кулаки и лишь окидывать недруга мрачным, пущенным исподлобья взглядом.– Чтоб ты провалился! – Не сдержалась и прорычала я, топая напряжённой ногой, точно капризная девчонка. Надула губы, напряжённо засопела и будто бы нечистая сила толкнула мой взгляд на коробку с мороженым. «Так вот зачем к нему прилагается эта пластиковая ложка!..» – озарила мысль, загоревшаяся в моей голове, точно лампочка Ильича. – Ну, держись.Я воровато оглянулась по сторонам, надламывая прочно натянутую крышку. Распаковала завальцованную в нервущийся целлофан ложку, не жалея маникюра, не жалея сил и нерастраченных за день негативных эмоций. Оглянулась ещё разок, зачерпнула порцию побольше, радуясь тому, как быстро растаяло лакомство. Размахнулась и… нерешительно бросила шарик мороженого прямо в лобовое стекло. Несколько секунд безвольно наблюдала за тем, как этот шарик растекается по чёрной, разогретой палящим солнцем поверхности, как кривые потёки устремились книзу, и в очередной раз подивилась точности народной мудрости, которая гласит о том, что аппетит приходит во время еды. «На тебе, на! Получай!» – мысленно подбадривала себя, уродуя то, что не смогли изуродовать создатели.Пятый шарик ударил последним и приклеился ровно по центру, лёг завершающим пазлом, финальным штрихом на картину подленькой мести. Я почувствовала себя и свою малышку отмщённой, уже, было, дёрнула ручку открывания двери, как вдруг услышала странное жужжание. Затаила дыхание, замерла на месте, втянув голову плечи. Растеряв всю смелость и решительность, медленно обернулась и таращилась во все глаза на тонированного монстра. И снова этот звук: тихое, но такое уверенное жужжание… Вверх устремились тонкие струйки омывателя. Эти ровные фонтанчики разбавляли картину маслом, растворяя, размывая, размораживая. Кривые ручейки из-под шариков потекли активнее. Громкий клаксонный сигнал.– ААА! – Взвизгнула я и совсем не фальцетом, как положено, а громко так, уверенно. Глубоким женским криком.Одним чётким, резким движением сработали щётки лобового стекла, и от неожиданности я выронила мороженое.– АААА! – Поддержала свой одинокий крик и, словно мышь, юркнувшая в норку при виде кота, заскочила в автомобиль, попутно захлопывая дверь, блокируя замки.– АААААА! – Противно провизжала, когда взревел мотор монстра, когда шипящие от напряжения шины, прокручиваясь на месте, обляпали жёсткими грязевыми комками моё лобовое стекло.Закрыла глаза и уши, поджала колени к груди и не сразу смогла расправиться, когда ужасающий звук прекратился, а машина с визгом шин тронулась с места.– Сволочь… – Жалобно пропищала, успокаиваясь после стресса. – Свинья! – Подала голос мощнее и внушительнее. – И откуда только грязь такую выискал?..Осторожно нажала на рычаг щёток. Неуверенно, да и совсем не быстро, они справлялись с грязью, размазывая её по стеклу. Захотелось всплакнуть, но злость оказалась сильнее.– Боком ты в ней валялся, что ли?..Мысль о том, что за рулём была женщина, даже и не думала маячить на горизонте.Провернув ключ в замке зажигания, тронулась с места, оглядывая окрестности, присматриваясь, где здесь может оказаться пустырь. Это, конечно, не центр, но и не окраина. Такой слой глины по дороге с кольцевой должен был отвалиться, а тут…Доехала до ближайшей мойки авто и напряжённо смотрела, как мой «кумкватик» становилась похожа на себя прежнюю, как поблескивали обработанные полиролью бока, бросались солнечными зайчиками зеркала. Совсем некстати вспомнилось потерянное на стоянке супермаркета мороженое. В прилежащем магазинчике удалось закупиться дешёвеньким аналогом и хоть как-то успокоиться.Дорога домой, под стать окончанию дня и трудовой недели в целом, добила морально и физически. Захотелось коробку автомат. «Завтра же! Нет… может, послезавтра… или ещё когда-нибудь…» – тихо угасала ярость, по мере приближения к подъезду. Уже не особо торопясь, да что там… практически вразвалочку, я приноравливалась припарковаться задом. Всё по правилам, как в автошколе. Проехать чуть вперёд, глазомером оценивая своё положение и положение рядом стоящих авто, переключить передачу, приспустить сцепление и плавно тронуться с места, чтобы занять…– Что?!.. – Вырвалось с не верящим полустоном. Удар напряжёнными ладонями по рулю управления. Резонный вопрос: «И оно того стоило?..». Дрожащими от злости пальцами с энной попытки удалось освободиться от ремня безопасности, выбраться из злосчастной машины, чтобы увидеть что?! Чтобы увидеть того самого монстра, только так же, как и моя малышка, вымытого и отполированного? Чтобы увидеть фривольно вываливающегося с водительского сидения обладателя шикарной задницы?! Да чтоб тебя! – Вторила я мыслям, уже посещавшим мою бренную голову несколько часов назад.Тут стоит отметить, что домик-то у нас не простой. Как, впрочем, и двор, как и придворовая территория. Немаленькая, между прочим! Центральный пункт пропуска, обособленный пульт охраны и, разумеется, прилагающиеся к вовсе не дешёвеньким квартиркам стояночные места. И случайный прохожий, будь то хам из магазина, либо интеллигент-профессор из расположенного неподалёку института кооперации, здесь припарковаться не может. Да и просто попасть сюда он тоже не может. Именно в момент, когда эти мысли окончательно обосновались, застолбили своё право на существование, пришлось простонать ещё раз. При себе. Чтобы никто не услышал и даже не догадался.«Дементьев!» – Прорычало всё моё существо. «Де-мен-тьев!» О-о, сколько раз я полоскала его фамилию на общественных собраниях активистов двора. Сколько раз поднимала этот вопрос и вот! Добилась! Дело было именно в стояночных местах. Моя двушка, чуть меньше ста метров в квадрате, не заслуживала особого внимания и, собственно, по количеству метров… или комнат… мне полагалось ровно два места на стоянке для автомобилей. Вполне естественно: одно на подземной парковке и одно на улице. Во всяком случае, именно это я увидела в договоре купли-продажи. Но по сути, место оказалось всего одно и то, угловое, подъезд к которому был максимально неудобен из-за расположенного в опасной близости удерживающего столба. А тот же Дементьев, имея площадь в три раза больше моей, получил аж восемь мест на стоянке. Естественно, удобных, и, естественно, близлежащих к его подъезду! Не хочется вспоминать, скольких нервов мне стоило узнать это, потом несколько месяцев терпеть, щемясь на своё неуютное местечко (не раз поцарапав при этом крыло, бампер… и другие… менее важные детали), а потом скольких сил стоило доказать своё право на существование и на материальное благо в виде парковки практически по центру двора. На финальном слушании собрания собственников жилья как, впрочем, и на подготовительных, Дементьев так и не появился. Не было и его… Эм-м… представителя. Я, и ещё один счастливец получили излишки с барского плеча, а сам барин, что вполне заслуженно, потерпел издержки. Уже потом, не одну неделю на меня смотрели как на героя двора, сумевшего отстоять свою честь. Но вскоре всё забылось. Радости моей не было предела, да и с господином Дементьевым удалось избегать прямых личных встреч. Видимо, именно в этот день ангел-хранитель решил взять выходной и потому я стою перед ним, стыдливо загораживая устроившееся на заднем сидении мороженое, о котором не преминула вспомнить, глядя на идеально чистый автомобиль противника.Мужчина тоже подходить не спешил, хотя интереса и узнавания скрыть не пытался. Нет, он не прищуривался и не скрежетал зубами, как можно было бы себе придумать, но то, что узнал, сомнений не оставалось. Просто стоял. Напротив меня. С ленцой поглядывая на своего ручного монстра, по-хозяйски расположившегося на моём! На моём месте!Видимо, время, выделенное для молчаливой сцены узнавания и осознания ошибок, истекло, и Дементьев будто ожил. Неторопливыми движениями он развернулся так, чтобы можно было ощенить всю мощь и красоту. Теперь-то его кепка не была мне помехой! Всё поняла и прочувствовала. Объяснить только себе того не могла. И эта его подлая месть…Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возразить на молчаливый упрёк, хотя изначально упрёк принадлежал именно мне, собрала мысли в общую фразу и только открыла рот для того, чтобы высказаться, как он двинулся на меня. Резко. Так, словно намеревался брать крепость. И пришлось отступить. Да что там… струхнула не на шутку! Спряталась за малышку, отступая стороной. Остановить себя смогла только на тротуаре. А он просто сделал шаг и прикурил. Губами вытащил из импортной пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой, глубоко и демонстративно затянулся, словно оценивал меня со стороны. Меня или всю ту ситуацию, в которой оказались. Было видно, что задумался. Даже отрицательный кивок головы удалось рассмотреть. Прошёл вперёд, с брелока открыл крышку багажной камеры, с силой потянул огромную спортивную сумку, закинул её на плечо и громко хлопнул пятой дверцей, возвращая меня к реальности. Я моргнула. Потом ещё раз. Постепенно шок от долгожданной встречи отошёл на второй план. Вернулись все мои претензии, которые трусливо прятались на задворках сознания, и только получилось снова открыть рот, чтобы их озвучить, как Дементьев усмехнулся, приближаясь. Остановился напротив, буквально в шаге, подавляя своим присутствием, придавливая к земле авторитетом, опытом от прожитых лет, да и просто габаритами. Подивился на меня с высоты собственного роста, а я… А я не собиралась уступать ему ни в чём! «В росте, так уж точно» – хихикнула та часть сознания, которая явно потеряла управление.Дементьев смотрел так… наверно правильнее было бы сказать, что никак. На пустое место, не иначе. И выражение его лица можно было назвать бесстрастным. Но нет! Нет! Это была наглая морда грёбанного баловня судьбы! Не успев отобразить свои мысли на лице, пожар негодования удалось погасить. Конечно, баловнем он не был и заслужил все те блага, которыми владел, но этот взгляд… Простить его я не смогу никогда.– Ну, давай, детка. – Тем временем ласково потянул мужчина. – Чирикай, что ты там хотела. – Милостиво разрешил, чуть наклоняясь вперёд, чтобы услышать тонкий и нежный, трепещущий перед всей его мужской сутью и положением в обществе, голосок.И ведь хотела, хотела рявкнуть как на любого своего подчинённого! Ведь хотела, но сама себе удивлялась, услыхав, как действительно зачирикала. «Ненавижу!» – Успела подумать, полностью отгораживаясь от того, что лепетал язык.– Даниил Алексеевич, позвольте узнать, сколько же у вас машин? – Попытки добавить в голос побольше язвительности успехом не увенчались – я лебезила. Я, мать его, соловьём заливалась, позволяя Дементьеву упиваться своей властью!Он воспринял мои слова как-то по-своему, а, может, просто прочёл мысли. В общем, пропустил мимо ушей и вместо того, чтобы влиться в светскую беседу, оглянулся на отполированного монстра, несколько раз кивнул и сложил губы бантиком.– Что-то не устраивает? – Сделал короткий шаг вперёд, окончательно пригвоздив тем самым к земле. Выпятил грудь, добиваясь практически реального соприкосновения тел. Понимающе и, одновременно, угрожающе улыбнулся, склонился, чтобы проговорить на ухо. – А ты подтолкни. Словно и не о машине, а о себе самом говорил, так стоял, так добивался.А я думала о том, как же классно от него пахнет. Дорогой парфюм и странный аромат сигарет, впитавшийся в одежду, в кожу. Ненавижу курящих людей, а перед ним стелилась, как красная ковровая дорожка, заламывая пальцы, впитывая энергетику. Дементьев тоже вспомнил о сигарете, опустил взгляд, практически не отступая. Зная, что и я не отступлю. Отодвинулся только для того, чтобы поднести руку с тлеющей между пальцами сигаретой к губам, а я могла лишь гипнотизировать взглядом яркий огонёк, разгорающийся в глубине плотно скрученной табачной трубочки. И эта его наглость, это самодовольство, с которым так и не расстался… Думала, затянется и выпустит дым мне в лицо, так посмотрел, набрав полные лёгкие дыма, но вместо этого Дементьев повернул голову в сторону и с напряжением выдохнул, не понятно чему усмехаясь. Тут же обогнул меня стороной, будто и не было этого разговора. За спиной послышались редкие, усиленные тяжестью прожитого дня шаги, которые вдруг прекратились, но подъездная дверь так и не хлопнула. Я обернулась, а он смотрел на меня и задорно улыбался.– Классно выглядишь. Вроде и одета, а вроде… бери, не хочу. Я, кстати, не хочу. – Заявил, напоследок окидывая оценивающим взглядом. Уже развернулся, чтобы скрыться в подъезде, как остановился. Спиной ко мне стоял. Стоял и ждал. Со смешком выдохнул и всё же повернулся, чтобы в глаза заглянуть.– Могу себе позволить. – С лёгкостью согласилась я с его замечанием и тоже в глаза посмотрела, чем просто взбесила.Сумка, перекинутая через плечо, с грохотом опустилась на тротуарную плитку, а сам Дементьев в два шага преодолел вроде и немалое расстояние между нами. Сжал мою шею в локтевом захвате и боком к себе притянул. Так быстро, так ловко, что даже испугаться не успела, а как опомнилась, уже не до испуга. Сила. Власть. Уверенность. И я хотела этого. За ними и приехала. Их и ждала. Что испытывал, что думал он, было всё равно. Хотя…– Можешь. – Нервно кивнул Дементьев, соглашаясь со словами, о которых я и забыть-то успела. – И другие могут себе позволить. – Кивнул ещё более раздражённо. – Правда, чуть больше, чем ты хотела предложить.Больно сжал ягодицу в подтверждении своих же слов и буквально насладился ответным шипением.– А ещё, малыш, я практически уверен, что ты найдёшь проблемы на свою очаровательную задницу. – Проговорил со странным азартом в голосе, со злостью, с триумфом. – Поняла? – Спросил уже совсем другим тоном. Ласковым, обманчиво участливым. Руку, которой за шею удерживал, разжал, юбку расправил, то ли поглаживая, то ли похлопывая. Улыбнулся во все тридцать два. Отступился и успел подобрать сумку, как и я поддержала улыбку, буквально засияла.– Даниил Алексеевич, – окликнула и зарумянилась, когда уделил внимание, – а зачем вы напугали меня там, в магазине? Специально ведь.– Да даром ты мне не сдалась. – Проговорил тоном, подразумевающим продолжение разговора, а я стрельнула глазами, осознавая этот факт.– А потом ещё на стоянке. – Прикусила нижнюю губу и задержала дыхание.– И в мыслях не было. – Игриво проговорил он без намёка на повышенный тон. Голос, скорее, напоминал интимный шёпот. Игривый, зазывный.– Что, заводят мои трепыхания?На этом Дементьев замер и, выдыхая, отрицательно качнул головой.– Да ты, вообще, заводишь меня, Нин. Смелая женщина. Только цель выбрала не ту. Слышишь? – Легко улыбнулся, точно и не про себя говорил. Посмотрел внимательно, затем взгляд стал цепким, пристальным.– И всё-то вы знаете, Даниил Алексеевич.– А работа у меня такая, малыш, всё знать. Послушай доброго дядю и больше не чуди. – Посмотрел на меня и вздохнул будто бы с сожалением. Наверно, по взгляду понял, что не отступлюсь. – Ведь нарвёшься. – Потянул с напевом, а потом сплюнул, тихо выругался сквозь зубы и оставил в полном одиночестве, даже не догадываясь, что этот разговор – это всего лишь первый шаг.«Ага! Первый шаг к долгой и счастливой жизни!» – хмыкнуло что-то дерзкое и непокорное внутри меня, а на лице появилась улыбка. Такая, как у Кати Пушкарёвой. Улыбка женщины, которая уверена в своих силах и никогда не отступит. – И всё-то вы знаете… – Повторила практически шёпотом и уже без намёка на игривость. Имя… Он знает моё имя?.. Я запрокинула голову, взглядом отсчитывая нужный этаж, и спокойно кивнула, думая о своём. Правда, о том, что подумал кролик, так никто и не узнал…– Потому что кролик был очень умным. – Сказала сама себе и не сдержала жёсткой ухмылки. Моей привычной ухмылки, от которой так непросто отвыкать.

samkniga.net

Юлия Флёри. "Кошки-мышки"

(любовный роман) PDF, TXT, EPUB, FB2

Моё первое слово – цель. Жизнь, вообще, состоит из целей и путей к ним. В самом начале мы старательно копируем эмоции и на свет рождается первая улыбка. Чуть позже учимся сидеть, стоять и, как логическое продолжение, начинаем ходить. Это тоже цели. Неосознанные. Мы стремимся быть лучше, совершеннее. Потом цели становятся мельче, меркантильнее. Мы желаем получить яркий ластик, фломастеры, модный рюкзак. И, обязательно, просто необходимо, чтобы всё это было лучше, чем у соседа по парте, иначе цель провалена.

У меня будет это платье. На выпускной. То, которое сейчас манит с витрины самого крутого магазина города. Это цель. Осознанная. Хотя, мало кто понимает, зачем нужно это платье. Я и сама, наверно, не понимаю. Просто знаю, что оно должно быть моим. Чего это стоит? Всего-навсего преобразовать не самые лестные оценки дневника в пятёрки по биологии и истории за два месяца до окончания учебного года. Легко!

Я хочу сидеть в этом кресле. Просто потому, что не люблю выполнять поручения глупого управляющего. Значит, мне стоит самой стать управляющей. Что может помешать, когда человек выбрал цель? Кто-нибудь знает такие факторы? Я, так точно, не знаю. Не видела, а, значит, их не существует.

Может, кто слышал, на что готова женщина, когда выбрала самую главную цель своей жизни? Да, да, верно, когда она выбрала мужчину. Лично я готова на многое. Как насчёт того, чтобы заставить его обратить на себя внимание? Заставить, потому что своё внимание дарить просто так он не намерен. Иногда даже кажется, что ведёт свою, неведомою для меня игру. Что из этого получится, я лично не сомневаюсь. А вы?..

Внимание! Главный герой Дементьев Даниил упоминался в серии «Разреши тебя любить», но в книге нет сюжетных линий и переплетений с серией, потому история может быть прочитана как самостоятельное произведение.

 

Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА

 

 

Отрывок из книги

Это был замечательный день. Нет… Не так. Это было превосходное окончание замечательного трудового дня! Лето… Пятница… Мужчина напротив… Э-э… тут лучше бы притормозить.

Я неодобрительно покачала головой примерно представляя, чем может закончиться такое вот рассуждение о прелестях жизни. Что тут сказать… Лето я люблю. Каждый год в школе начинался с сочинения на тему: «Как я провёл лето», и каждый раз я начинала это сочинение словами: «Никто не любит лето так, как люблю его я!». Чистейшая правда, между прочим. И дело даже не в отсутствии уроков, обязательств, ежедневного подъёма в несусветную рань. Дело в самом этом слове: «ЛЕТО». Сколько прекрасного и замечательного случается с людьми именно в это время года. Сколько событий, воспоминаний, сколько переживаний и несбывшихся планов, связанных с ним. Для меня это всегда было сказочным временем. Да, да. Я до сих пор верю в сказки. Ведь тридцать два это практически не возраст. Так… чуточку больше шарма, очарования, чуточку больше понимания во взгляде, когда тебе предлагают продолжить общение в более уютной обстановке… Да и только! А в остальном я молода и прекрасна. Легка на подъём, весела, отзывчива, готова к новым свершениям и к приключениям, которые частенько заканчиваются чем-нибудь таким, что не расскажешь любимой мамочке по телефону и, чего уж там… при личной встрече тоже. Кажется, именно летом Грэй нашёл свою Ассоль, Золушка примерила хрустальную туфельку, а Рапунцель спустила волосы с высоченной башни.

Разочарованно надув губы, я огляделась по сторонам: что-то уж сильно размечталась. И нет здесь ни туфельки, ни принца на алых парусах, ни даже мало-мальской башни. Шницель замороженный есть, голубцы под горчичным соусом… интересно, каковы они будут на вкус?.. О! А вот и мороженое. За ним я, собственно, и заглянула в этот рай для гурманов под названием: «Супермаркет 7». Что означает цифра «семь», не раз задумывалась, но вариантов тут же возникало такое множество, что можно было сократить свои поиски до простейшей ассоциации с семидневкой недели и, больше не обращая на это внимание, продолжить покупки.

В детстве я всегда удивлялась американским фильмам, в которых героини ели мороженое ложками из огромной пластиковой коробки. Сейчас для меня это не новость, но вот тот неописуемый восторг, который испытываешь, удерживая в руках целый килограмм лакомства… его я ощущаю и теперь. Вообще, если не считать молока в канистрах, то Америка – это продвинутая страна. Мороженое вот крупногабаритное придумали, чтобы не размениваться по мелочам. Очень нужная вещь, когда занять вечер больше нечем. И радость моя длилась ровно до тех пор, пока не увидела «её». С этим не смогут сравниться даже два, а, может, и три килограмма мороженого. Ровная, гладкая, жёсткая в своём исполнении мужская задница. Что может быть прекрасней в жаркий летний вечер для одинокой девушки чуть за тридцать?..

Пришлось задвинуть свои простейшие гастрономические потребности на задний план и насладиться видом. В такие моменты учишься понимать мужчин, которые окидывают оценивающим взглядом пышную грудь, ровные ноги, то, как подпрыгивает коротенькая юбочка при ходьбе, открывая гладкие полушария женских ягодиц. О, да! Это прекрасно. Так почему многие стесняются оценить мужскую красоту? Да, многие восхищаются шириной плеч, мужественным взглядом и волевым подбородком. Но разве на этом заканчивается мужчина? Эй?! Неужели никто не пробовал заглянуть чуть ниже? Ведь мужская попа это едва ли не самая эротичная часть. Самая вызывающая, та, которую можно с лёгкостью оценить, не вдаваясь в углубленное знакомство. Вот, какие бывают мужские задницы? Я знаю немного. Бывает тощая. Тут, подождите, отвернусь в сторону, чтобы неприязненно выдохнуть. Мужчина с выпирающими костями, это не комильфо. Бывает плоская. На этом можно выдохнуть дважды, так как плоская попа смотрится ещё более убого, чем просто тощая. А бывает и-де-аль-на-я. Подтянутая, прочная, как металл, с правильной округлой формой. Такая, которая сейчас небезопасно маячит перед моими глазами. Чёрт! Даже нет желания поднимать выше взгляд, чтобы оценить мужика во весь его могучий рост, а в том, что рост могучий, можно даже не сомневаться, судя по его ягодицам. «Да-а!» – мысленно простонала я одним из самых своих эротичных стонов. Сейчас получила поистине эстетическое удовольствие. Жаль, что мужчина повернулся ко мне передом. Не сомневаюсь, что, если убрать пару слоёв ткани и слегонца его возбудить, там будет на что посмотреть, но вот так… нет, всё же попа нравится мне куда больше. Я обиженно фыркнула в его сторону, не желая понимать, как это выглядит со стороны и отвернулась.

Сама не знаю, что заставляло вновь и вновь возвращаться к объекту исследования взглядом. Да, безусловно, его ляпистые штаны, которые обтягивали обожаемую мной часть тела, привлекали внимание. Они возбуждали фантазию, заставляя чувствовать скрытую мужскую силу, какую-то первобытность. Заставляли понимать, что же женщины находят в военных. Да. Пожалуй, военные мне тоже нравятся. Если, конечно же, это правильные военные. Высокие, статные, с красивой… А впрочем, я повторяюсь. Кстати говоря, взгляд скользнул ниже, и я смогла оценить не только вышеупомянутую часть тела, обтянутую грубой тканью, но и длинные ровные ноги. А даже если они и кривые, то очень удачно маскируются всё теми же брюками на манер спецслужб, заправленными в грузные чёрные ботинки с высокой шнуровкой. Интересно, что заставляет мужиков в такую жару носить ботинки подобного типа? Они же не пропускают воздух! Вот представлю, какой будет запах как только ноги покинут своё убежище… Это даже хуже плоской задницы, о которой я говорила ранее. Нет. Он меня однозначно разочаровал!

Я, было, собралась следовать к кассам, даже развернулась и шагнула в правильном направлении, как в голову стукнула вполне логичная мысль: ведь пока я рассматривала мужчину, он тоже чем-то занимался. Довольно-таки долго, нужно отметить, занимался. Ничего не поделаешь… женское любопытство подвело и я развернулась к нему снова, чтобы… чтобы… да хотя бы для того, чтобы осмотреть до конца, раз уж тот так любезен. Незнакомец так и стоял в неизменной позе, отделяемый от меня лишь стойкой с замороженной продукцией. Взгляд пополз выше, раз уж низ мужика разбил мне сердце. Наверно, можно было бы восхищаться тем, насколько у него узкие бёдра и широкие плечи. Какая редкость среди современных мужчин! Но сказать этого было нельзя. Мужчина оказался весьма объёмистым и таким же грузным, как и его ботинки. Или не грузным, а просто угрожающей объёмами наружности. Да. Именно так. Он был слишком внушительных размеров, чтобы рассуждать об отдельных частях, достоинствах и недостатках. На бёдрах, которые действительно казались узкими по сравнению с остальными частями тела выше их, завершающим пазлом лёг широкий ремень из грубой кожи с огромной чернёной бляхой по центру. Это его положение (ремня, если быть точнее)… немного разгильдяйское, такое… навевающие глупые мысли и тягу к приключениям, о которых я также упоминала. Да, такое его положение заводило с пол-оборота. Чёрная, обтягивающая торс майка. Даже додумывать ничего не было нужно. Ткань лишь подчёркивала рельефную грудь, накачанные мышцы рук. Хм! И чего я к этой попе прицепилась?.. Здесь, однозначно, есть на что посмотреть! Плечи были не просто широкими. При этом к ним приросла, впиталась, сроднилась мощь и сила. Что вполне естественно, если оценить общую картинку. На такой же мощной шее поблескивала толстая цепь из белого металла. Даже навскидку не скажу что за металл, но уже сейчас готова преклониться перед выбором. Никогда не понимала мужчин, которые предпочитают золото. Это… это… это так по-женски, что ли. Слишком мягкий цвет, слишком нежный. А вот белый металл – это сила. Уважаю!

Ну, и, конечно же, самым важным во всём этом была пропорциональная для его размеров голова. Терпеть не могу этих перекаченных спортсменов, которые похожи на бочонки. А голова их похожа на закупорку у этого бочонка. Смотрится убого. Тут подумала… требовательная я особа! Но этот экземпляр, что стоял напротив, соответствовал любому стандарту. Даже государственному. И челюсть… и волевой подбородок… Со взглядом сложнее, он успешно маскировался под длинным, натянутым на глаза козырьком чёрной, как и футболка, кепки. Но, практически уверенна: он был идеален.

Не могу точно сказать отчего, но я дёрнулась. Вот, всем телом дёрнулась, опомнившись. Ведь развернулась вовсе не для того, чтобы продолжить разглядывание. Я развернулась для того, чтобы выяснить, чем же занимался этот мужик, пока я его, собственно, разглядывала. А теперь я знаю, что занимался он взаимным разглядыванием. Что-то такое вроде ужасающего понимания отразилась на моём до этого умиротворённом лице, а, может, не специфическое передёргивание тела не утаилось от взора незнакомца, но он ухмыльнулся. Недобро так, будто бы оскалился. И оскал этот показался опасным и даже угрожающим. За часто моргающими ресницами так и не удалось разглядеть его лица. Да что там… я испугалась. Он откровенно пялился на меня! И плевать на то, что я пялилась не менее откровенно, ведь ничем не могла ему угрожать. А вот он… Он сейчас казался сплошной угрозой. Пусть и некогда сексуальной в моём воображении. Сильные руки… ха-ха! Да он, не напрягаясь, свернёт мою тоненькую шейку этими сильными руками.

В поисках защиты пришлось снова оглянуться. Кто тут у нас поблизости… Старушка, требовательно изучающая подгнившие овощи их разряда «третий сорт не брак» и на этом всё. «Что, неужели всё?!» – воскликнул в панике мой удивлённый взгляд, завопил возбуждённый этим фактом мозг. Но правда была такова. Да старушка, и та, метрах в тридцати от нас. Незнакомец, вторя движением моей головы, также осмотрел присутствующих, и его губы сложились в непонятную композицию, которую я бы назвала: «Ну и? Что дальше?». А дальше была моя неотразимая улыбка, говорящая о чём угодно, в том числе и о справке из спец. распределителя. На самом деле, я пыталась изобразить доброжелательность и открытость. Только вот незнакомца эта моя улыбка то ли обидела, то ли расстроила, о чём и сообщили стремящиеся книзу уголки его губ. Да. Я его раздражала. Лёгкая изморозь пробежалась по позвоночнику, заканчиваясь там, где обычно начинаются большие неприятности.

Я начала дышать чаще, а мужчина расправил плечи. Я прикусила губу, не зная, куда себя деть, а он запустил большие пальцы обеих рук в малю-ю-юсенькие кармашки брюк. Я шустро развернулась и рысью кинулась к кассам, а он… да чёрт его знает, что там делал он, а я ноги уносила, стремясь приблизиться к цивилизации.

Стала в немноголюдную очередь, отдышалась, успокоилась. Расправила блузу на груди, заправляя кружева бюстгальтера поглубже, взбила волосы и вроде как даже забылась, но ощущение опасности за спиной просто заставило обернуться.

– Не приближайся! – Выкрикнула, обороняясь чьим-то игрушечным мечом, схваченным в эмоциональном порыве с прикассовой ленты для покупок, выставляя его перед собой, словно реальное оружие.

Тонкие, плотно сомкнутые губы разъехались в издевательской усмешке, обнажая белоснежные ровные зубы. «Разве человек с такими зубами может быть маньяком?» – подумалось мне. «Что за чушь! Конечно, может! При чём здесь, вообще, зубы?!» – вступила в полемику более сознательная часть головного мозга. Однако ситуацию это не исправило: я так и стояла с вытянутым вперёд пластмассовым мечом, который являлся продолжением дрожащей руки. Сгорбилась и ссутулилась, принимая более компактную позу. А вся прелесть такого незавидного положения была в том, что незнакомец-то стоял метра за два от вышеуказанной кассы, и глупо выглядела именно я!

Зло сверкнув глазами, давая понять, что меня не обманешь, стреляла взглядом я, а мужчина беззвучно фыркнул и уверенно шагнул к свободной кассе. Ну что… Что он там купил?.. Жевательная резинка? И всё? Именно поэтому стоял и два часа пялился на пельменные ряды?.. Да ну, конечно! Только вот вслух сказать я этого не смогла. Люди и так сторонились. Молодой человек впереди выдернул из моих рук меч и, предварительно оглядевшись, прижался к дамочке с уродливыми усиками. Очередной раз пришлось признать, что я – самая что ни на есть, настоящая язва. Какое мне дело до её усиков?..

И пока рассуждала о превратностях судьбы, спорила с кассиром по поводу сорта выбранного мороженого, незнакомец скрылся за тонированной дверью супермаркета, оставляя наедине с собственной неустроенной личной жизнью.

– Не так уж он был и плох. – Тихо буркнула сама себе, тяжело вздохнув напоследок, и магазин покинула. Впрочем, как и свои несбывшиеся приключения.

Моя очаровашка стояла на самом солнцепёке. Ярко-оранжевая «Тойота» казалась заблудившимся на земле огненным лучиком солнца, или сочным апельсиновым чудом, разросшимся до невероятных размеров. В крайнем случае, когда малышка отказывалась заводиться, любя, я могла назвать её «кумкват». Вроде и не ругательство, но сразу настроение поднимается: и фрукт странный, и машина с придурью… Машинка, кстати, тут же заводилась и работала лучше, чем после любого техобслуживания. А сейчас… сейчас… мне даже высказать стало сложно, что же происходило сейчас. «Да… Да!» – с постепенно нарастающей уверенностью кивнула я, оглядывая это оранжевое недоразумение. Тут же глянула на монстра, стоящего рядом, на его колёса, которые словно бы вывалялись в грязи… и на эту самую грязь, которая на солнцепёке уже схватывалась, образуя на ярком капоте… крыле… да даже на крыше моей малышки!.. уродливые глинисто-серые разводы. Если бы не охлаждающее пыл мороженое в руках, я бы застыла, точно соляной столб! Только рот открывала, как рыба, расставив руки в стороны, топая неуверенными шагами, шажочками, подбираясь всё ближе и ближе. Для верности даже щёлкнула брелоком сигнализации, дабы исключить любую вероятность ошибки, но малышка отозвалась. Откликнулась, жалобно всхлипывая тонко звучащим сигналом.

Тонированный монстр не подавал признаков жизни. Нужно было пнуть его. Пнуть со всей силы, но даже моя длинная нога дотягивалась лишь до измазанных грязью колёс, отчего хотелось взвыть, сжать в бессилии кулаки и лишь окидывать недруга мрачным, пущенным исподлобья взглядом.

– Чтоб ты провалился! – Не сдержалась и прорычала я, топая напряжённой ногой, точно капризная девчонка.

Надула губы, напряжённо засопела и будто бы нечистая сила толкнула мой взгляд на коробку с мороженым. «Так вот зачем к нему прилагается эта пластиковая ложка!..» – озарила мысль, загоревшаяся в моей голове, точно лампочка Ильича.

– Ну, держись.

Я воровато оглянулась по сторонам, надламывая прочно натянутую крышку. Распаковала завальцованную в нервущийся целлофан ложку, не жалея маникюра, не жалея сил и нерастраченных за день негативных эмоций. Оглянулась ещё разок, зачерпнула порцию побольше, радуясь тому, как быстро растаяло лакомство. Размахнулась и… нерешительно бросила шарик мороженого прямо в лобовое стекло. Несколько секунд безвольно наблюдала за тем, как этот шарик растекается по чёрной, разогретой палящим солнцем поверхности, как кривые потёки устремились книзу, и в очередной раз подивилась точности народной мудрости, которая гласит о том, что аппетит приходит во время еды. «На тебе, на! Получай!» – мысленно подбадривала себя, уродуя то, что не смогли изуродовать создатели.

Пятый шарик ударил последним и приклеился ровно по центру, лёг завершающим пазлом, финальным штрихом на картину подленькой мести. Я почувствовала себя и свою малышку отмщённой, уже, было, дёрнула ручку открывания двери, как вдруг услышала странное жужжание. Затаила дыхание, замерла на месте, втянув голову плечи. Растеряв всю смелость и решительность, медленно обернулась и таращилась во все глаза на тонированного монстра. И снова этот звук: тихое, но такое уверенное жужжание… Вверх устремились тонкие струйки омывателя. Эти ровные фонтанчики разбавляли картину маслом, растворяя, размывая, размораживая. Кривые ручейки из-под шариков потекли активнее. Громкий клаксонный сигнал.

– ААА! – Взвизгнула я и совсем не фальцетом, как положено, а громко так, уверенно. Глубоким женским криком.

Одним чётким, резким движением сработали щётки лобового стекла, и от неожиданности я выронила мороженое.

– АААА! – Поддержала свой одинокий крик и, словно мышь, юркнувшая в норку при виде кота, заскочила в автомобиль, попутно захлопывая дверь, блокируя замки.

– АААААА! – Противно провизжала, когда взревел мотор монстра, когда шипящие от напряжения шины, прокручиваясь на месте, обляпали жёсткими грязевыми комками моё лобовое стекло.

Закрыла глаза и уши, поджала колени к груди и не сразу смогла расправиться, когда ужасающий звук прекратился, а машина с визгом шин тронулась с места.

– Сволочь… – Жалобно пропищала, успокаиваясь после стресса. – Свинья! – Подала голос мощнее и внушительнее. – И откуда только грязь такую выискал?..

Осторожно нажала на рычаг щёток. Неуверенно, да и совсем не быстро, они справлялись с грязью, размазывая её по стеклу. Захотелось всплакнуть, но злость оказалась сильнее.

– Боком ты в ней валялся, что ли?..

Мысль о том, что за рулём была женщина, даже и не думала маячить на горизонте.

Провернув ключ в замке зажигания, тронулась с места, оглядывая окрестности, присматриваясь, где здесь может оказаться пустырь. Это, конечно, не центр, но и не окраина. Такой слой глины по дороге с кольцевой должен был отвалиться, а тут…

Доехала до ближайшей мойки авто и напряжённо смотрела, как мой «кумкватик» становилась похожа на себя прежнюю, как поблескивали обработанные полиролью бока, бросались солнечными зайчиками зеркала. Совсем некстати вспомнилось потерянное на стоянке супермаркета мороженое. В прилежащем магазинчике удалось закупиться дешёвеньким аналогом и хоть как-то успокоиться.

Дорога домой, под стать окончанию дня и трудовой недели в целом, добила морально и физически. Захотелось коробку автомат. «Завтра же! Нет… может, послезавтра… или ещё когда-нибудь…» – тихо угасала ярость, по мере приближения к подъезду. Уже не особо торопясь, да что там… практически вразвалочку, я приноравливалась припарковаться задом. Всё по правилам, как в автошколе. Проехать чуть вперёд, глазомером оценивая своё положение и положение рядом стоящих авто, переключить передачу, приспустить сцепление и плавно тронуться с места, чтобы занять…

– Что?!.. – Вырвалось с не верящим полустоном.

Удар напряжёнными ладонями по рулю управления. Резонный вопрос: «И оно того стоило?..». Дрожащими от злости пальцами с энной попытки удалось освободиться от ремня безопасности, выбраться из злосчастной машины, чтобы увидеть что?! Чтобы увидеть того самого монстра, только так же, как и моя малышка, вымытого и отполированного? Чтобы увидеть фривольно вываливающегося с водительского сидения обладателя шикарной задницы?! Да чтоб тебя! – Вторила я мыслям, уже посещавшим мою бренную голову несколько часов назад.

Тут стоит отметить, что домик-то у нас не простой. Как, впрочем, и двор, как и придворовая территория. Немаленькая, между прочим! Центральный пункт пропуска, обособленный пульт охраны и, разумеется, прилагающиеся к вовсе не дешёвеньким квартиркам стояночные места. И случайный прохожий, будь то хам из магазина, либо интеллигент-профессор из расположенного неподалёку института кооперации, здесь припарковаться не может. Да и просто попасть сюда он тоже не может. Именно в момент, когда эти мысли окончательно обосновались, застолбили своё право на существование, пришлось простонать ещё раз. При себе. Чтобы никто не услышал и даже не догадался.

«Дементьев!» – Прорычало всё моё существо. «Де-мен-тьев!» О-о, сколько раз я полоскала его фамилию на общественных собраниях активистов двора. Сколько раз поднимала этот вопрос и вот! Добилась!

Дело было именно в стояночных местах. Моя двушка, чуть меньше ста метров в квадрате, не заслуживала особого внимания и, собственно, по количеству метров… или комнат… мне полагалось ровно два места на стоянке для автомобилей. Вполне естественно: одно на подземной парковке и одно на улице. Во всяком случае, именно это я увидела в договоре купли-продажи. Но по сути, место оказалось всего одно и то, угловое, подъезд к которому был максимально неудобен из-за расположенного в опасной близости удерживающего столба. А тот же Дементьев, имея площадь в три раза больше моей, получил аж восемь мест на стоянке. Естественно, удобных, и, естественно, близлежащих к его подъезду! Не хочется вспоминать, скольких нервов мне стоило узнать это, потом несколько месяцев терпеть, щемясь на своё неуютное местечко (не раз поцарапав при этом крыло, бампер… и другие… менее важные детали), а потом скольких сил стоило доказать своё право на существование и на материальное благо в виде парковки практически по центру двора. На финальном слушании собрания собственников жилья как, впрочем, и на подготовительных, Дементьев так и не появился. Не было и его… Эм-м… представителя. Я, и ещё один счастливец получили излишки с барского плеча, а сам барин, что вполне заслуженно, потерпел издержки. Уже потом, не одну неделю на меня смотрели как на героя двора, сумевшего отстоять свою честь. Но вскоре всё забылось. Радости моей не было предела, да и с господином Дементьевым удалось избегать прямых личных встреч. Видимо, именно в этот день ангел-хранитель решил взять выходной и потому я стою перед ним, стыдливо загораживая устроившееся на заднем сидении мороженое, о котором не преминула вспомнить, глядя на идеально чистый автомобиль противника.

Мужчина тоже подходить не спешил, хотя интереса и узнавания скрыть не пытался. Нет, он не прищуривался и не скрежетал зубами, как можно было бы себе придумать, но то, что узнал, сомнений не оставалось. Просто стоял. Напротив меня. С ленцой поглядывая на своего ручного монстра, по-хозяйски расположившегося на моём! На моём месте!

Видимо, время, выделенное для молчаливой сцены узнавания и осознания ошибок, истекло, и Дементьев будто ожил. Неторопливыми движениями он развернулся так, чтобы можно было ощенить всю мощь и красоту. Теперь-то его кепка не была мне помехой! Всё поняла и прочувствовала. Объяснить только себе того не могла. И эта его подлая месть…

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы возразить на молчаливый упрёк, хотя изначально упрёк принадлежал именно мне, собрала мысли в общую фразу и только открыла рот для того, чтобы высказаться, как он двинулся на меня. Резко. Так, словно намеревался брать крепость. И пришлось отступить. Да что там… струхнула не на шутку! Спряталась за малышку, отступая стороной. Остановить себя смогла только на тротуаре. А он просто сделал шаг и прикурил. Губами вытащил из импортной пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой, глубоко и демонстративно затянулся, словно оценивал меня со стороны. Меня или всю ту ситуацию, в которой оказались. Было видно, что задумался. Даже отрицательный кивок головы удалось рассмотреть. Прошёл вперёд, с брелока открыл крышку багажной камеры, с силой потянул огромную спортивную сумку, закинул её на плечо и громко хлопнул пятой дверцей, возвращая меня к реальности. Я моргнула. Потом ещё раз. Постепенно шок от долгожданной встречи отошёл на второй план. Вернулись все мои претензии, которые трусливо прятались на задворках сознания, и только получилось снова открыть рот, чтобы их озвучить, как Дементьев усмехнулся, приближаясь. Остановился напротив, буквально в шаге, подавляя своим присутствием, придавливая к земле авторитетом, опытом от прожитых лет, да и просто габаритами. Подивился на меня с высоты собственного роста, а я… А я не собиралась уступать ему ни в чём! «В росте, так уж точно» – хихикнула та часть сознания, которая явно потеряла управление.

Дементьев смотрел так… наверно правильнее было бы сказать, что никак. На пустое место, не иначе. И выражение его лица можно было назвать бесстрастным. Но нет! Нет! Это была наглая морда грёбанного баловня судьбы! Не успев отобразить свои мысли на лице, пожар негодования удалось погасить. Конечно, баловнем он не был и заслужил все те блага, которыми владел, но этот взгляд… Простить его я не смогу никогда.

– Ну, давай, детка. – Тем временем ласково потянул мужчина. – Чирикай, что ты там хотела. – Милостиво разрешил, чуть наклоняясь вперёд, чтобы услышать тонкий и нежный, трепещущий перед всей его мужской сутью и положением в обществе, голосок.

И ведь хотела, хотела рявкнуть как на любого своего подчинённого! Ведь хотела, но сама себе удивлялась, услыхав, как действительно зачирикала. «Ненавижу!» – Успела подумать, полностью отгораживаясь от того, что лепетал язык.

– Даниил Алексеевич, позвольте узнать, сколько же у вас машин? – Попытки добавить в голос побольше язвительности успехом не увенчались – я лебезила. Я, мать его, соловьём заливалась, позволяя Дементьеву упиваться своей властью!

Он воспринял мои слова как-то по-своему, а, может, просто прочёл мысли. В общем, пропустил мимо ушей и вместо того, чтобы влиться в светскую беседу, оглянулся на отполированного монстра, несколько раз кивнул и сложил губы бантиком.

– Что-то не устраивает? – Сделал короткий шаг вперёд, окончательно пригвоздив тем самым к земле. Выпятил грудь, добиваясь практически реального соприкосновения тел. Понимающе и, одновременно, угрожающе улыбнулся, склонился, чтобы проговорить на ухо. – А ты подтолкни.

Словно и не о машине, а о себе самом говорил, так стоял, так добивался.

А я думала о том, как же классно от него пахнет. Дорогой парфюм и странный аромат сигарет, впитавшийся в одежду, в кожу. Ненавижу курящих людей, а перед ним стелилась, как красная ковровая дорожка, заламывая пальцы, впитывая энергетику. Дементьев тоже вспомнил о сигарете, опустил взгляд, практически не отступая. Зная, что и я не отступлю. Отодвинулся только для того, чтобы поднести руку с тлеющей между пальцами сигаретой к губам, а я могла лишь гипнотизировать взглядом яркий огонёк, разгорающийся в глубине плотно скрученной табачной трубочки. И эта его наглость, это самодовольство, с которым так и не расстался… Думала, затянется и выпустит дым мне в лицо, так посмотрел, набрав полные лёгкие дыма, но вместо этого Дементьев повернул голову в сторону и с напряжением выдохнул, не понятно чему усмехаясь. Тут же обогнул меня стороной, будто и не было этого разговора. За спиной послышались редкие, усиленные тяжестью прожитого дня шаги, которые вдруг прекратились, но подъездная дверь так и не хлопнула. Я обернулась, а он смотрел на меня и задорно улыбался.

– Классно выглядишь. Вроде и одета, а вроде… бери, не хочу. Я, кстати, не хочу. – Заявил, напоследок окидывая оценивающим взглядом. Уже развернулся, чтобы скрыться в подъезде, как остановился. Спиной ко мне стоял. Стоял и ждал. Со смешком выдохнул и всё же повернулся, чтобы в глаза заглянуть.

– Могу себе позволить. – С лёгкостью согласилась я с его замечанием и тоже в глаза посмотрела, чем просто взбесила.

Сумка, перекинутая через плечо, с грохотом опустилась на тротуарную плитку, а сам Дементьев в два шага преодолел вроде и немалое расстояние между нами. Сжал мою шею в локтевом захвате и боком к себе притянул. Так быстро, так ловко, что даже испугаться не успела, а как опомнилась, уже не до испуга. Сила. Власть. Уверенность. И я хотела этого. За ними и приехала. Их и ждала. Что испытывал, что думал он, было всё равно. Хотя…

– Можешь. – Нервно кивнул Дементьев, соглашаясь со словами, о которых я и забыть-то успела. – И другие могут себе позволить. – Кивнул ещё более раздражённо. – Правда, чуть больше, чем ты хотела предложить.

Больно сжал ягодицу в подтверждении своих же слов и буквально насладился ответным шипением.

– А ещё, малыш, я практически уверен, что ты найдёшь проблемы на свою очаровательную задницу. – Проговорил со странным азартом в голосе, со злостью, с триумфом. – Поняла? – Спросил уже совсем другим тоном. Ласковым, обманчиво участливым.

Руку, которой за шею удерживал, разжал, юбку расправил, то ли поглаживая, то ли похлопывая. Улыбнулся во все тридцать два. Отступился и успел подобрать сумку, как и я поддержала улыбку, буквально засияла.

– Даниил Алексеевич, – окликнула и зарумянилась, когда уделил внимание, – а зачем вы напугали меня там, в магазине? Специально ведь.

– Да даром ты мне не сдалась. – Проговорил тоном, подразумевающим продолжение разговора, а я стрельнула глазами, осознавая этот факт.

– А потом ещё на стоянке. – Прикусила нижнюю губу и задержала дыхание.

– И в мыслях не было. – Игриво проговорил он без намёка на повышенный тон. Голос, скорее, напоминал интимный шёпот. Игривый, зазывный.

– Что, заводят мои трепыхания?

На этом Дементьев замер и, выдыхая, отрицательно качнул головой.

– Да ты, вообще, заводишь меня, Нин. Смелая женщина. Только цель выбрала не ту. Слышишь? – Легко улыбнулся, точно и не про себя говорил. Посмотрел внимательно, затем взгляд стал цепким, пристальным.

– И всё-то вы знаете, Даниил Алексеевич.

– А работа у меня такая, малыш, всё знать. Послушай доброго дядю и больше не чуди. – Посмотрел на меня и вздохнул будто бы с сожалением. Наверно, по взгляду понял, что не отступлюсь. – Ведь нарвёшься. – Потянул с напевом, а потом сплюнул, тихо выругался сквозь зубы и оставил в полном одиночестве, даже не догадываясь, что этот разговор – это всего лишь первый шаг.

«Ага! Первый шаг к долгой и счастливой жизни!» – хмыкнуло что-то дерзкое и непокорное внутри меня, а на лице появилась улыбка. Такая, как у Кати Пушкарёвой. Улыбка женщины, которая уверена в своих силах и никогда не отступит.

– И всё-то вы знаете… – Повторила практически шёпотом и уже без намёка на игривость. Имя… Он знает моё имя?..

Я запрокинула голову, взглядом отсчитывая нужный этаж, и спокойно кивнула, думая о своём. Правда, о том, что подумал кролик, так никто и не узнал…

– Потому что кролик был очень умным. – Сказала сама себе и не сдержала жёсткой ухмылки. Моей привычной ухмылки, от которой так непросто отвыкать.

Купить скачать книгу Кошки-мышки

Комментарии

delta-info.net

Книга "Кошки-мышки (СИ)" автора Ola.la

Последние комментарии

онлайн

онлайн

 
 

Кошки-мышки (СИ)

Автор: Ola.la Жанр: Драма, Фанфик Язык: русский Страниц: 35 Статус: Закончена Добавил: Admin 12 Дек 16 Проверил: Admin 12 Дек 16 Формат:  FB2 (240 Kb)  TXT (133 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Даже среди ЗА в маленьком городке кипит своя, такая простая и сложная, жизнь. Даже среди опасности люди не способны забыть о любви, ревности и ненависти. Но можно ли верить в искренность чувств в такое время? Или всё это - только игра?  

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Ola.la

Похожие книги

Комментарии к книге "Кошки-мышки (СИ)"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

 

2011 - 2018

www.rulit.me

Книга Территория заблуждения. Юлия Флери

ПрологМногие уже посматривали в сторону выхода из ресторана, хотя вечер только начался. Невеста не спускала вожделенного взгляда с мужчины напротив и нервно закусывала губу, как только он смел отлучиться для приветствия кого-то из гостей. Она была в белом. Весьма интересный выбор для женщины далеко за тридцать с двумя неудачными браками за плечами, но это едва ли волновало кого-то кроме Анютки Ковалёвой. Нет, конечно, Анюткой она давно не была, но беспечная невеста называла её именно так и никак иначе. А, может, её волновало вовсе не платье, а выражения безмерного счастья на лице молодой?.. Да, кажется, она действительно счастлива. А почему бы и нет? Восемь лет без покоя и сна, которые ушли на то, чтобы завоевать его внимание… Оно того стоило.Холодным взглядом Аня окинула и самого жениха. Сегодня он был безупречен. Как всегда строг, как всегда, с интеллигентным наклоном головы, с чуть свободной улыбкой, с выражением снисходительности к окружающим на лице. Он выбрал смокинг. Наверняка, чтобы соответствовать невесте, не иначе. Смокинги он не любил. И условности не любил. И рамки приличия, и чувствовать себя кому-то обязанным не любил тоже. Сейчас он был обязан своей жене. Обязан… Ведь она старалась сделать его счастливым. Он и выглядел счастливым. Настолько, насколько это возможно именно сейчас. Ведь новобрачные всегда счастливы. Ну… или почти всегда. Абсолютно спокоен, плечи расправлены. Бокал игристого вина в руке. Почти не тронут, ведь настоящие мужчины не пьют лимонад… Он беседует с грузным мужчиной, который только появился. Судя по выражению лица, разглагольствует о «женатой» жизни. Интересно было бы послушать… Один быстрый поворот головы и её заметил. Как бы Аня ни старалась, увести взгляд вовремя не успела, пришлось приветственно улыбнуться и напряжённо выдохнуть. Они уже здоровались в самом начале церемонии, тогда ей даже удалось выдавить из себя несколько нужных, правильно подобранных для такого торжественного момента слов. Можно было обойтись и без них, ведь поздравлял Павел. Он умел сказать так, чтобы произвести впечатление и достаточно было просто согласно кивнуть, поздравление поддерживая, но требовательный взгляд ожидал именно слов. Её слов. Аня неловко улыбнулась, понимая, что поговорить всё-таки нужно. Хотя… нет, не поговорить, ей и сказать-то нечего, так… очередная попытка выдать бессвязный словесный поток.– Никогда не понимала смысла в этих торжествах. – Попыталась оправдать кислоту своей улыбки и салютовала бокалом. Таким же, едва тронутым, как и его. Оглянулась по сторонам в поисках поддержки, но присутствующих больше интересовала закуска. Можно было позволить себе расслабиться. – И всё же вы отлично смотритесь вместе. – Немного неуклюже, множественно кивнула собственным словам и прикрыла веки, понимая, что говорит не то.– Я был на твоей выставке. По-прежнему ничего в этом не смыслю, но постарался состроить восхищённый взгляд. – Ровный тон не позволил искать подвоха в словах.– Да ладно… – Сегодня без камеры? А ведь мне действительно казалось, что ты сроднилась с ней.– Да, а ещё я сплю с фотоаппаратом в обнимку и ем, устраивая его на противоположном конце стола. Я это уже слышала. – Рукой махнула, но смущённой не выглядела. – На самом деле это всё Паша. – Снова оглянулась, но, не приметив того среди гостей, пожала плечами. – Он утверждал, что меня примут за папарацци и выдворят за пределы парковой территории. – Скорее всего, это была шутка. – Мягко поправил мужчина и неожиданно смолк. Аня нервно облизала губы и едва заметно отрицательно покачала головой.– Не смотри на меня так. – Рукой прикрыла глаза, вырывая такую необходимую сейчас паузу.Он сделал глоток.– Как?– Так, будто хочешь что-то сказать, но точно не скажешь. – В его глаза посмотрела и невольно скривилась.– Марусик, ты художник, и это чувство не более чем игра воображения. Я ничего не хочу сказать. – Не называй меня так! – Умудрилась повысить тон разговора, оставаясь всё в том же голосовом диапазоне.– Не буду. – Слишком легко согласился. – У тебя всё хорошо? – Я не хотела сюда идти. – Ответила невпопад, но он услышал больше, чем сказать хотела. Понимающе кивнул.– Совершенно напрасно. Тамила заслужила этот день. И ты тоже. Это совсем иной уровень свободы. Для тебя, я имею в виду.Говорил он осторожно и вкрадчиво, но едва ли откровенно. Да и отсутствие эмоций на лице сказывалось. – Ты очень неосмотрительно выбираешь друзей. – Начал снова, понимая, что пауза затянулась. – Павел ещё не предлагал выйти за него замуж?– Ему это не нужно. – Не задумавшись ни на секунду, ответила, отпустив при этом грустную улыбку.– Тебе тоже, так что, если предложит, не спеши соглашаться. – Только не говори, что он с тобой это обсуждал. – Глаза закатила, вдыхая. Рассмеялась, чувствуя себя неловко. Мужчина остался к её эмоциям безучастен.– Рад, что тебя сложившаяся ситуация забавляет. – На пятках качнулся. Совершенно по-мальчишески. – Ты милое создание, Анечка. Нежное, тонко чувствующее. Будто цветок, который пытается прорасти в бетонных джунглях. Думаю, поняла уже, что Павел твой одним из первых попытается растоптать. – Вцепился взглядом в её лицо. – И любой другой растопчет. – Добавил со значением.– Так, что же мне делать, такой ранимой? – Дерзила, больше не пытаясь держать лицо.– Занимайся тем, чем владеешь в совершенстве. Создавай вокруг себя красоту, сей светлое, чистое, вечное. Тебе предложили начать совместную работу с Нью-Йоркским издательством… Соглашайся. Это шанс сделать имя. Ты многого достигла, но впереди ещё больше. – А я семью хочу. – Холодно усмехнулась трогательному по своей наивности призыву. Отметила возросшее в разы напряжение, почувствовала, как непроизвольно поджались ягодицы, смелый мгновение назад взгляд пополз вниз.– Да разве же тебе кто запрещает? – Мужчина вытянул губы чуть вперёд и пожал плечами. – Я разговаривал с твоим отцом, моё мнение Сергей разделяет, если тебе это, конечно же, интересно. – Ответа ждал, но по упрямо отведённому в сторону взгляду всё понял. – Это если возвращаться к вопросу о твоём весьма неосмотрительном выборе.– Почему я должна отчитываться перед тобой?– А разве кто-то говорит, что должна? Ты просто советы старших товарищей принимай, и никто в обиде не останется.– Мне не нравится этот разговор! – Головой качнула, пытаясь за бокалом с вином спрятаться.– Знаешь, мне совсем скоро пятьдесят, а чувство такое, что в обратное развитие пошёл. Совсем разучился понимать людей. – Пояснил. – Тебя в особенности. – Едва заметно для остальных, но слишком откровенно для самой Ани указательным пальцем в её сторону ткнул. Она даже увернуться попыталась.– О-лег! О-лег! – Принялся скандировать зал, напоминая, что они увлеклись. Мужчина нехотя повернул голову в сторону громкой музыки и весёлых выкриков, Аня посмотрела туда же и попыталась не показать своего отвращения, которое вызывал весь сегодняшний фарс. Тамила стояла у сцены и ждала жениха для того, чтобы прослушать очередную шутку, просмотреть выступление очередной приглашённой звезды. Ведущий торжества, как только жених вернулся на положенное ему место, принялся что-то радостно тараторить, а гости подбирались поближе, чтобы ничего не упустить.Мужские руки оплели талию, горячее дыхание с лёгким ароматом алкоголя врезалось в шею, а настойчивые губы прошептали что-то крайне непристойное. Аня невольно рассмеялась, поддаваясь на ласку.– Я тебя потеряла. – Обернулась, чтобы посмотреть Паше в глаза, только вот радости в них не нашла. Смутилась. Переиграла по-своему, обиженно надувая губы. – Ты мог бы сделать одолжение и не оставлять меня одну в этом злачном месте.– Злачное место? Это свадьба. Праздник для двоих. – Невозмутимо заявил Крайнов и осмотрелся по сторонам, вроде как прицениваясь. – Ну, и, для ещё пары сотен гостей. – Добавил и скривился. – Дела. – Пояснил коротко, осознавая, что едва ли имел право отлучаться надолго. Отпил вина из Аниного бокала, с привычной для себя ловкостью перехватив его на ходу. – Чего он хотел? – Спросил будто нехотя, скривившись от кисловатого привкуса. – Тамила затащила Олега Николаевича на мою выставку. Вот, делился впечатлениями. – Рассмеялась, припоминая тот сухой комментарий. – Кстати, сказал, что удивлён увидеть меня без камеры. Так что ты совершенно напрасно возмущался по этому поводу. – Отметила с излишним энтузиазмом. Крайнов смотрел в упор и создавал впечатление глухой стены. – Твоё честное имя, имя самого главного борца за правду и справедливость в городе и области, едва ли можно скомпрометировать парой невинных снимков в компании старых друзей. – Разгладила ворот мужской сорочки, едва задевая чувствительную кожу на шее.Павла своим замечанием отвлекла и секундную передышку почувствовала. В сторону сцены глянула, а там, будто назло, взглядом с женихом встретилась. Снова попалась. Не смогла вовремя увести глаза в сторону и теперь Олег Николаевич сверлил насквозь каким-то необъяснимым нетерпением, требовательной настойчивостью, призывом. По тому, как впились мужские пальцы в её талию, поняла, что Паша тоже этот взгляд перехватил. Вклинился в него и все эмоции Олега слишком быстро, практически мгновенно угасли. Теперь уже Крайнов настойчиво требовал её внимания. Прижался губами к шее блуждающим поцелуем, напряжённо дышал, а потом будто усмехнулся.– Пойдём. – Шепнул и потянул на себя, перехватывая ладонь. – У меня для тебя сюрприз. – Проскрипел неприятным голосом, маневрируя между приглашёнными гостями, а Аня безвольно перебирала ногами, пытаясь поспеть за его стремительно нарастающей скоростью. Так, что приближаясь к одной из безликих дверей длинного коридора практически бежала.Паша едва ли не силой втянул её в тёмную подсобку и прижал к двери своим телом, переводя дух, сдавленно усмехаясь. Над её испуганным взглядом, видимо, смеялся, не иначе. Сейчас сам на себя похож не был. Так непривычно горящий взгляд впивался в её лицо, улавливая и малейшие на нём изменения. Сильные руки сдавливали с боков, сам он навалился всем весом, будто раздавить хотел, но слов не было. Так странно, но Паша действительно молчал. А ведь говорить он умел… Это было едва ли не сильнейшей его стороной. Умение говорить. Говорить, апеллировать фразами, путая ими чужие мысли, сбивая с толку. Он был адвокатом. Специалистом по криминальным делам и уголовному праву. Ане иногда казалось, что в его клиентах разве что Аль Капоне не было и то, только оттого, что они жили в разное время и в разных странах. Он знал цену словам и, особенно, молчанию. Всегда думал, прежде чем открыть рот, правда, думал настолько быстро, что многие могли усомниться, что это именно мысли, беспроигрышный расчёт, а не банальное везение или удача. Какое-то время его считали просто везунчиком. Да. Ровно до того момента, как не сталкивались с Крайновым лоб в лоб. Титанический труд Павел вкладывал в каждое своё дело, потому имел то, что имел, создавая видимость лёгкости и неброской интеллигентности. Замкнутый, отстранённо холодный, безучастный к происходящему вокруг, он на самом деле не прекращал анализировать полученную информацию. Только вот сейчас анализировать перестал. Наверно, впервые за долгие восемь лет их знакомства. Сам подобному факту поверить не мог и именно это неверие отражалось в безумном взгляде. И при этом молчал. Странное и страшное сочетание.Неожиданностью среди сдавленных выдохов и затаённых вздохов стал его поцелуй. Страстный. Хотя ещё вчера… да что там вчера! Ещё час назад «страсть» и «Павел Крайнов» казались понятиями с разной полярностью, непересекающимися параллелями. Он любил заниматься сексом. Но заниматься своей работой любил больше, потому жаркие объятья, срывающийся с губ бессмысленный шёпот, были чем-то за гранью понимания и восприятия. Будто и не с ними. Немного оттаяв от возникшей пару минут назад паники, Аня осторожно, будто шагая в сантиметре от пропасти, начала отвечать. Вначале только на поцелуй, потом на объятия, на страсть, в конце концов. Да, она тоже умела быть страстной. Правда, как и в случае с Пашей, это по большей части касалось работы. А потом сорвалась. Наверно, в ту самую пропасть, на грани которой топталась до этого. А Паша её удерживал, контролировал. Кажется, он пришёл в себя чуточку раньше. Именно потому, достигнув оргазма, как-то быстро привёл себя в порядок, отошёл в сторону, за Аней наблюдая. Бесстрастно. Без единой эмоции во взгляде. Примерно так же на великие шедевры мирового художественного искусства, на картины, скульптуры, предметы декора и интерьера смотрят обыватели. Чувствовать себя картиной перед человеком, ничего в этом не смыслящим, было неприятно и Аня поёжилась, пытаясь вернуться в рамки, скрыть истинное лицо. Лицо женщины. Живого человека. Вот, ты открываешь всю себя… открываешь и натыкаешься на бетонную стену непонимания. В итоге Паша вычурным движением поправил идеально сидящий галстук-бабочку, а Аня так и оставалась раскрасневшейся, растрёпанной у стены хозяйственного помещения, подсобки. Он как-то резко двинулся в сторону... Так резко, что Аня в испуге прикрыла руками лицо, а Паша всего лишь дёрнул фрамугу затемнённого окна, пропуская в помещение свежий воздух и немного света.Сама себе не смогла объяснить такую реакцию, ведь Пашу не боялась… Да он и не обидит… Несмотря на врождённую жёсткость и непримиримое стремление к идеалу. Она идеальной не была, не была и близка к этому понятию, что заставляло многих задаваться вопросом, что же делает возле идеального во всех понятиях Павла Крайнова. А он сам и не думал кому-то что-то объяснять. Вообще не имел привычки отчитываться перед кем-либо за свои поступки и действия. Выбрал её и точка. Причём эта самая необъяснимая точка даже для самой Ани. А теперь что-то происходило и это казалось странным вдвойне. Всё изменилось не сегодня и не вчера. Месяц… может, два месяца назад. Пашу крутило и ломало. Он, разумеется, обсуждать это ни с кем не собирался, а сама Аня и не стремилась что-то разузнать – принимала как должное. Такое бывало перед сложным процессом, но сейчас дело не в работе, но иначе как предчувствие это воспринимать было нельзя. Паша в принципе был человеком скрытным, разграничивал понятия личного и общественного пространства. И в своём личном места хватало ему одному и никак иначе. Дальше был узкий круг родных и близких людей. Настолько узкий, что в нём умещались всего четыре человека. Алиса, его дочь, сама Аня, брат и отец. Этой четвёрке доводилось увидеть не только расслабленные улыбки, но и гневные окрики, которые Паша никогда не позволял себе с третьим по очереди кругом. Кругом посторонних людей, как он любил их называть.Что-то прикинув в уме, Паша всё же улыбнулся, закурил, глянул с прищуром. Подошёл предельно близко и к себе прижал. Голову склонил, зарываясь лицом в распущенные волосы. Устало выдохнул. Пока Аня пыталась как-то зацепиться за его поступки, поведение, сделать какие-то выводы, сам расправил подол платья, бретели, «уложил» свободную грудь в более чем скромном декольте, сдвинул в сторону от лица отдельно свисающую прядь длинных волос и только тогда отойти решился. Прогнав из лёгких очередную порцию сизого плотного дыма, провёл напряжённой ладонью по лицу, а как руку убрал, будто маску снял вместе с этим движением. Маску с рассеянной улыбкой, с налётом небрежности, с равнодушием во взгляде. Осталась только усталость. Накопленная годами усталость. Полуприсел на подоконник и снова затянулся, пока Аня, опомнившись, следуя советам размытого отражения в тонированном стекле, пыталась довести образ до логического завершения.– Ты очень удобная любовница, Анют. – Выдохнул он, наконец, и губы надул, будто прикидывая, так ли это. Головой кивнул, со сказанным ранее соглашаясь. – Никогда ничего не просишь… Ни денег, ни внимания. Не задаёшь лишних вопросов, не смотришь овечьим взглядом, если обижу. Ты очень умная женщина. Какое-то время назад я считал тебя идеалом и был предельно уверен в том, что судьба меня за что-то очень любит.– Сейчас уже так не считаешь? – Взбивая волосы, игриво усмехнулась, пытаясь перевести подобное откровение в шутку, но шутить Паша настроен явно не был, потому играть наивность дальше не оставалось смысла. – Паша, – закусив губу, рискнула до него дотронуться. Выбрала запястье, но отдачи не последовало и пальцы съехали на ладонь. Почувствовала себя смелее, когда не оттолкнул, и сжала ладонь крепче. – Паша, у нас всё хорошо. Правда, всё хорошо. – Проникновенный взгляд глаза в глаза явно удался. Наверно, именно потому Крайнов так оскалился и отвернулся в сторону.– Скажи, ты, действительно считаешь меня человеком, который нуждается в моральной поддержке? – Нервно скривился. – Я похож на такого человека? – С отвращением прищурился и затушил сигарету о светлую стену.– Каждый нуждается в поддержке, в круге единомышленников. – Передёрнула плечами, пытаясь избавиться от неприязненного взгляда. – А если вдруг остаётся совершенно один, то просто сходит с ума. Ты не похож на сумасшедшего.Придержала и вторую ладонь, пытаясь погасить не успевшее разгореться пламя. Паша поддался.– Конечно, не похож, ведь у меня есть ты… – Проронил с отягощающей долей иронии. – Знаешь, а мне ведь многие завидуют… Тому, что есть ты, завидуют. – Сухо пояснил и собственным мыслям усмехнулся. – Как показала практика, мужики даже более завистливы, чем женщины.– Тебе виднее. – Безразлично пожала плечами, а Паша безразличие не любил. Криво ухмыльнулся.– Я хочу уехать. Алису забрать и уехать. – Посмотрел испытующе. – Ты со мной?– Ты же знаешь, мне всё равно где работать. – Головой качнула, но по его взгляду поняла, что ответ не устроил.– Мы так давно вместе, что, кажется, по-другому уже и быть не может. – Пробормотал в сторону, как вдруг оживился: – Что?! – Бросил с вызовом. – Думаешь, кишка тонка?– У тебя обязательства, Паш, ты не можешь этого не понимать. – Вздохнула Аня, и всем телом прижалась, а тот не отреагировал. Будто и не заметил. – Если узел нельзя развязать, малыш, его нужно рубить. – Приподнял за подбородок, чтобы взгляд поймать. – А ещё я очень не люблю, когда меня водят за нос. – Проговорил на выдохе, с едва ли не истерической усмешкой. Так, что и ответить не смогла. Вот сейчас действительно побоялась. Только прижалась сильнее, а он по спине погладил, будто успокаивая. Только не согрел. Совсем.Щёлкнул по носу, когда отстраниться попытался, а Аня не уступила.– У нас всё хорошо, Анют. – Рассеяно улыбнулся и поцеловал в кончик носа. – Правда, хорошо. Быстро справился и снова за собой потянул, на этот раз к выходу в зал торжеств, а у Ани в голове, будто насмешка, звучали его последние слова. Вроде такие же, как и её, но сказанные с другим тоном. И с другим смыслом. Она тоже умела отстраняться от проблем, оставляя их «на потом». Сейчас не время и не место что-то решать. Паша таким образом пытается выиграть, значит, нужно также уметь извлечь пользу.Выйдя в коридор, прищурилась, прикрыла глаза ладонью, пытаясь отгородиться от чрезмерно яркого искусственного света, а, оказавшись в зале, будто потерялась, успев отвыкнуть от праздничного шума и галдёжа гостей. Только крепкая мужская ладонь помогала ориентироваться. Не сразу поняла, что вернулись на то же место. И Олег Николаевич всё также стоит у сцены, правда, сейчас выслушивает речь кого-то из представителей администрации города. Слушать-то он его слушает, а вот смотрит на них с Пашей. Точнее, сначала именно на Пашу. Что-то его во встречном взгляде насторожило, и Аня уловила уже иной, будто тревожный посыл. Но ничего понять не успела, как всё закончилось. Олег Николаевич уже премило улыбается поздравлению, его жена принимает преподнесённый букет.– Тухлая вечеринка, согласись. – Услышала едкое высказывание за спиной и Пашу плечом толкнула, не желая, чтобы подобное мнение дошло до новобрачных. Посмотрела с укором. – Через десять минут выезжаем. – Услышала пояснение, но не поняла, почему Паша уходит сейчас. За руку его словила. Что-то происходило. Происходило прямо сейчас. Так и поняла, уловив открытую насмешку над собой, но пальцы не разжала.– Вообще-то, ты обещал сюрприз. – Капризно надула губы, а Паша оскалился.Головой покивал, вроде бы соглашаясь, и запустил пальцы во внутренний карман пиджака, извлекая небольшую записку.– Это тебе. – Проговорил одними губами и буквально втолкнул в руки скромный по размерам клочок бумаги.Стоял за плечом, пока изучала немногочисленные слова. Прижался губами к кончикам пальцев руки, которую до этого момента удерживал, потом к оголённому плечу, к щеке. Заглянул в глаза, когда всё же решилась от неровных строк оторваться, и прошептал на ухо. Всего три слова. Так, чтобы только они вдвоём знали, что сказать хотел. А после коротко улыбнулся, мазнул губами, имитируя поцелуй, и отстранился.– Через десять минут у главного входа! – Напомнил, удаляясь, а Аня судорожно втянула в себя ставший в одно мгновение раскалённым воздух. Будто предвкушая. Сделала глоток вина из бокала, перехваченного на ходу у шустрого официанта, улыбнулась, глядя на тонкий язык пламени праздничных свечей, которыми украшен зал. Тамила хотела, чтобы были свечи. Всего несколько дней назад на открытии Аниной персональной выставки та успела похвастаться. Теперь это не казалось такой уж глупостью.1. 2011 годБоль пронзила тело за мгновение до того, как поняла, что хочет открыть глаза. Хотя едва ли боль была в теле. Сейчас будто и самого тела не было. Только боль. Её концентрация, скопившаяся где-то глубоко внутри. Не сразу поняла, что болит голова. Да и где голова, тоже поняла не сразу. Будто в тумане находилась, блуждала, не имея возможности увидеть свет. Глаза с первого раза не поддались, пришлось приложить усилие. Сначала усилие мысли, потому, как и сформулировать толком не могла, чего, собственно, хочет добиться. Тяжёлые, налитые напряжением веки поднимались, точно многотонные ворота средневекового замка. Отказывались слушаться. Правда, увиденное надежд не оправдало. Пелена перед глазами не давала возможности что-то определить, понять, разобраться. Не стало яснее и когда пелена рассеялась: перед глазами была серость, темнота. Чуть позже стало понятно, что это стена. Стена, отделанная осыпавшейся местами штукатуркой. Шершавая. Грязная. Или так только казалось при первом пробном взгляде?..Аня лежала. Это понимание отобразилось новой порцией боли. Теперь боль была действительно в теле. В онемевших от холода плечах, в отлёжанных после долгой вынужденной позы руках. Ноющая боль отозвалась теплом, протягиваясь вдоль спины. Тянуло шею, словно спазмом сдавило позвоночник, не позволяя пошевелиться. Ступни напоминали бесполезные ледышки. Обуви на них не было. Слёзы бессилия покатились из глаз, когда попыталась встать. Громкий всхлип отдавался оглушительной болью в висках, пульсирующими приступами в затылке, яркими вспышками перед глазами. Болезненно, словно тысячи вонзающихся в конечности иголок, прокатилась по сосудам кровь, медленно возвращалась чувствительность. Нужно переждать, перетерпеть, чтобы повторить попытку. Ладонь, с усилием тянущаяся к шершавой стене, двоилась перед глазами. Пальцы измазаны какой-то липкой мазью, непослушные, отказывались двигаться. Раздирающая боль обожгла изнутри при попытке сглотнуть сдавливающий горло ком. Казалось, что сегодня боль стала смыслом жизни. Подступила тошнота, в глазах снова потемнело, теперь перед ними не было ни дрожащей руки, ни стены, за которую так отчаянно цеплялась.Поймав сознание в очередной раз, Аня поняла, что находится от стены намного дальше, чем казалось изначально. Эта мысль отчего-то обрадовала… может, и не было того бессилия, а только лишь обман зрения. Но радость оказалась недолгой, ровно до того момента, как поняла, что теперь её положение изменилось: Аня сидела, подпирая ту самую стену, за которую цеплялась, а перед глазами находится уже другая. Правда, такая же грязная, облезлая, с повреждённой штукатуркой. Почему-то именно штукатурка интересовала больше остального. Другие мысли разбегались в сторону, не позволяя себя поймать. Теперь боль была иная. Не такая острая, не такая оглушающая. Можно было точно ощутить собственные ладони, которые, принося боль, вцепились в жёсткую планку под коленями. Изображение перед глазами плыло. Не получалось поймать фокус, точки соприкосновения. Зато отчётливо слышался запах. Запах сырости, затхлости, смешанный с вонью бесплатного туалета в придорожных кафе. Снова затошнило, но стало легче, как только прикрыла глаза. Кажется, она опять легла… или упала.В чувство привёл громкий оклик. Будто Аню кто-то звал. Примерно таким басом обычно кричала подруга Ирочка. Милейшая девушка ростом чуть больше метра пятидесяти была наделена на удивление низким голосом. Она всегда обращалась к Ане по фамилии и говорила таким тоном, будто имеет не менее дюжины претензий. На самом же деле, интонация носила шуточный характер и не прятала за собой никаких помыслов и обоснований. От громкого звука Аня поморщилась. Сердцебиение участилось, а тошнота подступила к самому горлу. Пришлось приложить усилие, чтобы подавить рвотный позыв и ещё усилие – чтобы встать. Сейчас это казалось задачей вполне решаемой и особых трудностей не принесло. Правда, перед глазами по-прежнему двоилось. Стены так и не изменили цвет, неприятный запах уже не был таким навязчивым, а у возвышающегося над Аней мужчины на лице заострилось нетерпение. – Ковалёва, на выход! – С силой в голосе проговорил тот и в голове в какой-то момент прояснилось.Нет, не настолько, чтобы объяснить, где она находится, что здесь делает или, к примеру, что её сюда привело. Прояснилось в самом прямом смысле этого слова. Теперь Аня видела не только стену, мужчину напротив, но ещё и тусклую лампочку на недосягаемой высоте, не пропускающее свет окошечко под самым потолком в углу и стальную, потемневшую от времени решётку.Вращала глазами, пытаясь собрать увиденное воедино, но сделать этого не позволили.– Оглохла, что ли?! – Недовольный бас сопровождался несильным толчком в бок и уверенной хваткой на плече. Защёлкнутые на запястьях браслеты наручников дополнили картину и помогли справиться с самым простым, как сейчас стало понятно, вопросом: с местонахождением теперь гадать не приходилось. Канвой, решётки на окнах и тюремные нары, оставшиеся позади, другого варианта развития событий не предполагали: Аня в тюрьме. Неуместное в таком положении любопытство пришлось в себе подавить, да и само слово подходящим казалось мало, вот только мозг отказывался любые другие подразумевающиеся под этим словом выражения воспроизводить. Минув недлинный коридор, Аня оказалась в допросной. Само по себе представление об этом помещении складывалось из рассказов Павла, а с её-то воображением и додумывать ничего не пришлось. Вот он стол, два стула. Только сама по себе обстановка: светлый тон стен и немногочисленной мебели выбивались из общепринятых норм. Зеркало в полстены заставило, преодолевая ноющую в затылке боль, ухмыльнуться. Такого увидеть не ожидала. Хотя и оказаться здесь не ожидала тоже.В помещении Аня оставалась одна. Конвоир, устроившийся в углу, не в счёт. Взгляд то и дело возвращался к стеклянной отражающей поверхности или, если точнее, к тому, кто может за ней скрываться. Воображение тут же выдало нехитрую картинку с каким-нибудь знаменитым по старым заграничным сериалам следователем. Тот непременно должен курить сигару, носить небрежный в своём виде пиджак и смотреть проникновенным взглядом, заведомо предполагая каждый возможный ответ на свой конкретный вопрос.Замок допросной щёлкнул дважды и в комнату вошёл мужчина в служебной форме. Синий китель с золочёными пуговицами, аккуратные погоны со звёздочками и никак не вписывающаяся в мужественный образ лысина следователя. Сам он был невысокого роста, как ни странно, без сигары, а вот взгляд действительно оказался проникновенным, правда, неприятным. Наверно, правильнее сказать, профессиональным. И профессионализм этот явно обвинял Аню в чём-то очень нехорошем.Мужчина устроился напротив, разложил на столе чёрную папку из кожзаменителя, которую Аня не разглядела ранее, извлёк оттуда другую, картонную папку с типографской надписью «Дело № », заинтриговал молчанием. При этом внимательно изучал убогое по количеству листов «Дело», всякий раз выпячивая вперёд нижнюю челюсть, будто что-то прикидывая. Всем своим видом демонстрировал серьёзность, заинтересованность, деловую хватку. Очень быстро мужичок при погонах перестал интересовать Аню и как мужчина, и как следователь. Откровенно скучать не позволил его вопрос.– Анна Сергеевна, значит? – Лукаво ухмыльнулся он, будто нехотя оторвав взгляд от бумаг.Голос Ане понравился ещё меньше, чем неказистая внешность. Затылок ломило ещё сильнее, от колкостей сдерживало только желание поскорее во всём разобраться, потому она согласно кивнула.– Анна Сергеевна. – Безвольно пожала плечами. – А вы?– А разве я не представился? – Снова неуместное лукавство или такое вот неудачное заигрывание. – Следователь Генеральной Прокуратуры, Филатов Дмитрий Васильевич. – Усердно склонил мужчина голову, представляясь.

samkniga.net

Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием. Юлия Флери

«Кажется, я навсегда могла запомнить то утро. То туманное хмурое утро на вершине горы с неведомым мне названием. Смотрела на свои руки… такие тонкие, болезненно-бледные руки с чёткими следами его пальцев. Да. Это были его следы, его отметины. Смотрела и мой взгляд постепенно рассеивался, как и утренний туман, окутавший вершину. Я пришла сюда одна. Я знала, что он ещё спит, но скоро проснётся и будет меня искать. Недолго. Потому что его дом, дом отшельника, стоит непроглядной стеной в гордом одиночестве на склоне глубокого ущелья, из которого есть всего один выход. Тот самый, от которого меня отделяет лишь шаг. Один шаг…– Мари…От шумного оклика я заметно вздрогнула, но не обернулась и только тонкая спина до боли напряглась, демонстрируя идеальную осанку, которой меня учили долгих двадцать лет. Рядом с ним я никогда не забуду о ней. Не могу себя позволить. Поэтому, делая над собой усилие, превозмогая боль, я каждый раз выпрямляю спину. Ведь ему это так нравится…– Ты снова ушла… Заметил он, останавливаясь рядом. Так же, как и я, смотрел вдаль. Только его руки были сложены за спиной. – Ответь, Мари, ты любишь меня? Задал он вопрос, который задаёт мне каждое утро. Не знаю почему… Неужели я не доказала ему свою любовь, бросив всё: родной дом, отца и мать, дорогих сердцу братьев и сестёр, и уехав сюда? В место, которое навсегда станет моим миром… и моей тюрьмой. В место, которое сделало меня счастливой и несчастной одновременно?– Как вы думаете, Грэй? – Несмело начала я, сдерживая рвущуюся из глубины души дрожь. – Можно ли полюбить человека… – Нет, наверно это не о нём… поэтому я замолчала, поджав губы. – Как вы думаете, Грэй, – продолжила тише, боясь своим дыханием нарушить это мгновение, – можно ли полюбить безумца, который не знает других чувств, кроме насилия… – Он повернул лицо ко мне, наверняка предлагая взглядом продолжить. – Можно ли полюбить того, кто расплывается в улыбке, причиняя боль? Можно ли полюбить того, чьим смыслом жизни стала МОЯ боль, МОЁ унижение?– Можно. – С мягкой улыбкой ответил мне Грэй и я подняла на него взгляд. – Но только в одном случае.– Можно. – Повторила беззвучно, одними губами и замерла от его вожделенного взгляда. – Но только в одном случае. Если ты так же безумен. Я люблю вас, Грэй. И вы заразили меня этим безумием, этой неправильной любовью.– Маленькая моя Мари, – усмехнулся Грэй, приподнимая мой подбородок нежными и такими знакомыми пальцами, – ты ещё так мало знаешь о любви…– Я знаю, что она там, где есть вы…– Пообещай мне…– Не нужно…– Пообещай. – Властно сверкнули его глаза, и тон принял металлический оттенок. – Пообещай, что никому и никогда ты не повторишь этих слов. Пообещай, что никогда не посмотришь на другого мужчину этим невинным и таким манящим взглядом. Пообещай! Потому что я не смогу спокойно уйти, зная, что ты одинока. Рядом с другим мужчиной ты навсегда станешь одинокой, потому что потеряешь меня.– Я люблю вас, Грэй, – упрямо повторили мои губы за мгновение до того, как он улетел в пропасть. Он. Мой единственный мужчина. Мой единственный мучитель.– Я люблю вас, Грэй. – Прошептала в пустоту. И взглядом последний раз окинула ставший моим последним пристанищем каменный замок, лучи солнца, которые только-только начали пробиваться за горизонтом. Последний раз посмотрела на его, теперь уже бездыханное тело и шагнула в пропасть. Чтобы больше никогда в жизни не быть одинокой.Они опоздали всего на несколько часов. Отец Мари и её братья. Они освободили вход в ущелье от валунов всего на несколько часов позже, чем было нужно. Они застали лишь два бездыханных окровавленных тела, принесённых в жертву несчастной любви. И прокляли. Прокляли столь любимого ею мистера Грэя навсегда.»1– Ну, наконец-то я закончила читать эту муру! – Выдохнула миловидная женщина, закрывая толстенную книгу в твёрдом переплёте.– Что, Джексон оказался женщиной? – Понимающе усмехнулась экономка, вошедшая буквально пару минут назад, припоминая один из славных советских фильмов.– Практически.– Вы смогли отвлечься, Лора Витальевна?– О, да. Я отвлеклась. Отвлеклась – это даже не то слово. Нет, вы представляете, он, пятидесятилетний мужик, страдающий неизлечимым заболеванием, задурил голову своей восемнадцатилетней воспитаннице, буквально выкрал её из семьи, увёз в горы, предлагая жить отшельниками. Два года избивал, насиловал, унижал, издевался всеми известными ему способами, прикрываясь якобы любовью, чтобы в итоге шагнуть в ущелье этих самых гор, потому что их любви не суждено продлиться вечно. Вы представляете?! – Возмущалась, широко разведя руками, Вера Петровна ей мило улыбалась.– Но, как я помню из ваших предыдущих высказываний, она уехала с ним по своей воле, не так ли?– Да. – Лора потупила взгляд, потому как неожиданный вопрос сбил с нужной мысли. – Но, во-первых, она тоже считала это любовью. Причин к этому несколько: и её неопытность, и желание отдаться любви… Восемнадцатый век всё-таки, чем там ещё занимались барышни из богатых семей?.. Во-вторых, она ведь не знала, что её ждёт, что он ей даст в обмен на трепет и нежность. А в-третьих…– А в-третьих, – перебила Вера Петровна, – она всегда могла вернуться в свою семью, если ей так уж не нравилась такая жизнь.– О, нет, всё не так просто. – Лора довольно расправила плечи, вступая в полемику. – Кроме того, что её милая головка была толстым слоем запудрена его рассуждениями о своей больной любви, так он ещё, войдя в это самое ущелье, взорвал единственный выход из него. Фактически отрезая все пути к отступлению. А в конце книги, когда из смотровой башни замка увидел, как её родственники, которые всё же нашли парочку, расчищают этот самый проход и близки к успеху, как раз и спровоцировал её к самоубийству, шагнув в пропасть первым. А тут, знаете ли, тонкость психологии. За два года он настолько убедил молоденькую Мари в том, что без него ей свет не мил, что она принимала это как истину и, не зная другой жизни, смело шагнула вслед за своим мучителем. И я бы всё поняла, я бы даже могла оправдать его извращённую фантазию, но, извините, он смертельно болен и в возрасте за пятьдесят, тут, не сегодня, так завтра и в пропасть идти не будет нужно, но она! Она ведь только начала свою жизнь. Молодая и глупая. – Каждый выбирает свой путь.– Иногда нас заставляют выбрать свой, Вера Петровна. По разным обстоятельствам. Но, в случае с этой девочкой, вы правы, – смутилась, признавая истину, – едва ли я назову её жертвой. Мне порой казалось, что она действительно безумна ему под стать.– Кто из нас не совершал ошибок? Правда, они не всегда так фатальны. К тому же, это её первая любовь, – встрепенулась экономка, видимо, припоминая свои глупости в юности лет. – А вы, Лора Витальевна, помните свою первую любовь?На этот её вопрос Лора загадочно улыбнулась.– Помню. – Ответила тихо и непозволительно запоздало.– Какая она была?Лора даже закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, так ей понравился этот вопрос.– Сладкая. – Ответила чуть погодя. – И безответная. – Развела руками и не сдержала смешинку, фактически, очередной раз, признавая правоту женщины. – Я его любила, а он делал мне больно. Я смотрела с замиранием сердца, а он отворачивался и уходил. Вы правы! – Заявила решительно. – Первая любовь всегда заканчивается трагедией. Не всегда острой, не всегда непоправимой, но в каждом, без исключения, случае, трагедией.– Признаться, мне всегда казалось, что вы не способны на глупости, Лора Витальевна. – Вера Петровна присела рядом с хозяйкой, при этом была абсолютно серьёзна.– Что так?– Вы истинный реалист, который умеет слишком быстро оценить ситуацию. Да так это делаете, словно ещё в детстве с доскональной точностью знали, как проведёте всю свою жизнь. С каким мужчиной, с какой профессией, с какой целью. Вы производите впечатление на людей.– О, нет, думаю, это заслуга моего мужа. Причём, целиком и полностью. До него я была другой. Правда, вот, вы сейчас сказали, я задумалась и… не помню, как это, быть другой. Да, словно действительно была собой всегда. Вот, именно такой, которой являюсь сегодня.– Вы очень красивая пара. Достойная. На это замечание Лора промолчала. У неё было своё, особенное мнение на этот счёт.– Да, пожалуй, ни с кем другим я не чувствовала бы себя так уверенно. Правду говорят, что настоящей, женщина может быть только рядом с настоящим мужчиной. Единственное, что меня смущает, так это как раз та реалистичность, с которой мы оба воспринимаем окружающую действительность. Словно смотрим свысока, словно живём выше остальных. А ещё мы разучились мечтать. – Произнесла с некоторым сожалением.– Считаете, что в розовых очках жить лучше?– Не знаю насколько лучше, но проще – это наверняка. А ведь у меня тоже были когда-то эти самые розовые очки. Я точно помню. То время, когда ты веришь людям, их искусной лжи. А сейчас я смотрю и не знаю, что такое доверие. Это убивает во мне всю человечность.– Скорее, делает вас более суровой, строгой.– Да, да, я даже знаю, что вы сейчас скажете: что рядом с таким человеком как мой муж, другая бы и не выжила, и будете абсолютно правы. – Подытожила не без капельки грусти. – Он вас очень любит.– Только это и спасает. Но, скажу вам точно, очень опасно доверять свою жизнь другому человеку. Вот, так же, как я, безоговорочно, без права на отступление. И… – Улыбнулась. – Словно в этой книге… я своими руками подорвала выход из ущелья. – Вам пора собираться, Лора Витальевна. – Опомнилась экономка, а Лора лишь посмотрела на неё, склонив голову набок, удивляясь её способности абстрагироваться самой и заставлять опомниться других.Вера Петровна появилась в их доме два года назад. Очень интересная женщина с интересной судьбой. К пятидесяти годам похоронив всю семью, она разочаровалась в жизни, бросила преподавательство и решила связать свою судьбу с благотворительностью. Продала дом, квартиру, машину, отдала все сбережения, совершенно забыв о собственных потребностях, и едва не оказалась на улице. Наверно она единственный человек, кого из прислуги Лора выбрала сама. Хотя, общим для всех словом «прислуга» назвать её никак нельзя. Она, словно большая мама, заботится о них, оберегает, не даёт совершать ошибки. Только… Лора не знала такого слова, «ошибка» с того самого дня, как вышла замуж. И ещё. Какой бы железной леди её не считали окружающие… внутри оставалась другой. Из плоти и крови. Но об этом знает лишь один человек. Тот, который навсегда изменил её жизнь. Тот, рядом с которым она не боится произнести такого страшного для прагматика слова «люблю». Ведь наши чувства – это наша слабость… Непозволительная для такого жестокого мира людей.Да, ей действительно было пора.

feisovet.ru


Смотрите также