Читать онлайн "Львиная доля серой мышки" автора Донцова Дарья - RuLit - Страница 14. Читать львиная доля серой мышки


Эпилог - Львиная доля серой мышки - Дарья Донцова - Ogrik2.ru

Прошли дни, наступила очередная пятница. Мы всей семьей сели ужинать.

— Значит, зеленая пурга не наркотик? — Рина продолжила разговор, который мы прервали, когда свекровь отошла за супницей.

Иван взял поварешку.

— Впору сесть писать трактат о влиянии литературы на умы подростков. «Зеленая пурга» — детективный роман малоизвестного автора Джека Ронни. На русском языке никогда не выходил. В центре сюжета семья Карата. Фамилия такая. Отец, мать, двое детей: сын и дочь. Девочку зовут Амарата.

— Сюжет круто закручен, — влезла я в беседу. — Старшее поколение богато, но невероятно скупо. Единственную дочь держат в черном теле, та по многу лет носит одно и то же платье, над ней поэтому смеются в гимназии. Вам это ничего не напоминает?

Рина отложила вилку.

— Господь не дал мне особых талантов, зато подарил цепкую память. Ситуация, как у Леси Столовой. Перед глазами возникают снимки Олеси на корпоративных праздниках фирмы ее отца — на девочке одно и то же платье, которое сначала ей велико, потом впору, затем мало. Но Леся вроде не очень переживала из-за отсутствия нарядов, говорила, что не интересуется модой.

Иван потянулся за хлебом.

— Когда мы узнали, о чем эта книга, то провели долгий разговор с Ильей. Караваев пояснил, что девочка стеснялась своего вида, страдала из-за насмешек одноклассников, которые прозвали ее бомжихой. Леся очень хотела пойти на бал, который устраивал самый популярный гламурный журнал и куда ее звали, но мать отказалась купить дочери подходящий наряд, сказала: «У тебя есть платье на выход, ты его на наши праздники надеваешь. Зачем еще одно?» Олеся из тех детей, о которых сложена поговорка про омут и чертей. И по моему опыту, чем тише и глубже омут, тем жирнее в нем черти. Другая девочка могла бы устроить истерику, потребовала бы обновку, Леся же молча ушла. Она делала вид, что ей все равно, но в душе у нее потихоньку бурлил вулкан.

Я налила себе вторую порцию супа.

— Вернемся к книге. Амарата Карата тоже молчит, а вот ее брат Энрике не выдерживает насмешек приятелей. Подросток не может больше питаться просроченными продуктами, которые отец покупает, и начинает употреблять наркотики.

— Геннадий Столов! — воскликнула свекровь. — Прямо, как про эту семью написано!

— Верно, — согласился Иван. — Но все же различия есть. Геннадий убегает из дома, поселяется у бабки-пьяницы, а Энрике оказывается среди бомжей и умирает от СПИДа. Теперь о героине романа. Амарата решает убить родителей, чтобы получить их бизнес, жить припеваючи и купить себе наконец новые платья. Девочке пятнадцать лет, она понимает, что до совершеннолетия (а по законам страны, в которой живут Карата, оно наступает в двадцать один год) ей не разрешат самой распоряжаться ни деньгами, ни имуществом, назначат опекуна. Возможно, он окажется гаже родителей. И Амарата решает сама подготовить для себя того, кто возьмет ответственность за нее, когда она осиротеет. Выбор ее падает на ближайшего друга отца, врача Клауса. Девочка соблазняет его, тот влюбляется в юную красавицу, готов ради нимфетки на все. Клаус знает, как отравить человека, чтобы смерть казалась не насильственной. В результате родители Амараты умирают от гриппа. Как понимаете, лечил их Клаус. Девочка становится наследницей и собирается улететь с любовником в другую страну, где мужчина может взять в жены шестнадцатилетнюю. Но!

— Дай угадаю, — перебила сына Ирина Леонидовна. — В полицию приходит анонимное письмо с рассказом о том, что сделал Клаус, и врача запихивают в каталажку. Прямо как в вашем деле.

— С удовольствием возьму тебя в свою бригаду, — похвалила я свекровь. — В точку! Ну а теперь слушай, как обстояло дело у Столовых. Учительница английского языка в гимназии, которую посещала Леся, раздала детям книги для внеклассного чтения, которые принесла из дома. Лесе досталась «Зеленая пурга». Не станем обсуждать, стоило ли педагогу вручать ребенку роман, в котором героиня-школьница убивает своих родителей и, не будучи пойманной, живет в свое удовольствие, заграбастав кучу денег. Издание упало в руки Олеси, словно зерно в хорошо удобренную почву — в пятницу состоялся бал, на который младшая Столова не попала из-за отсутствия платья, а сразу после выходных, в понедельник, училка дала Лесе детектив.

— И откуда вы это знаете? — удивилась Рина. — С Лесей не разговаривали, а, кроме нее, никому ее мысли неизвестны.

Я отложила ложку.

— Поняв, что «Зеленая пурга» — это книга, мы нашли ее в Интернете, просмотрели, решили проверить, читала ли Олеся роман. Для начала обыскали ее комнату. Там обнаружили томик, на первой странице которого стоял штамп «Из собрания Лидии Эдалис». Узнать, что так звали учительницу английского языка в гимназии, где училась наша «героиня», было делом пяти минут. Олеся только-только получила аттестат, она пошла в школу в восемь лет. Почему так поздно? Не знаем, родители умерли, спросить не у кого. Рина права, мы не можем доказать, что Леся осознанно действовала как Амарата, это всего лишь наша догадка. Как и то, что я скажу дальше. Леся, наверное, несколько раз перечитала книгу, уж очень в ней замусолены страницы, и поняла: роман написан про нее. И родители скупердяи, и в школе из-за внешнего вида и отсутствия карманных денег над ней насмехаются, и брат-наркоман — все у школьницы Столовой, как у Амараты. Девочка с фамилией Карата обрела счастье? Значит, и у Леси получится. Дело за малым — надо избавиться от жадных отца и матери.

— Мы с Лесей на эту тему не беседовали, — остановил меня муж, — поэтому, что она на самом деле думала, не знаем. Но произошедшее в семье Столовых позволяет предположить — юная преступница взяла за образец детектив.

— Когда родители собрались консервировать дачу на зиму, — подхватила я, — добрая доченька налила им в термос с чаем лошадиную дозу снотворного. Это мы знаем точно. Откуда? Объясню позднее. Взрослые покатили на машине, Олеся на электричке за ними. В поселке уже почти не было жителей, девочка спряталась в сарае соседей. Подождав, когда в фазенде Столовых погаснет свет, она осторожно вошла на кухню, расковыряла шланг от газовой плиты и поспешила на шоссе, где поймала попутку. Никто не заметил отсутствия Олеси. Никто, кроме Ильи, которому спешно понадобился Владимир. Адвокат ему звонил весь вечер на мобильный, а потом в районе двадцати трех часов приехал на городскую квартиру друзей и понял: дома никого нет.

Иван положил мне на тарелку салат и продолжил вместо меня:

— Полиция решила поговорить с Лесей, и Каравайкин, естественно, присутствовал при беседе. Девочка рыдала, рассказывала, что сидела дома, никуда не выходила, делала уроки. Она так достоверно изобразила горе, что ни у кого не возникло сомнений в ее искренности. Да и ее имидж скромной отличницы сработал убийце на руку — полицейские поверили словам Леси. Они и не думали, что Столовых кто-то убил, спрашивали про скупость старших. Дочка ответила честно: папа и мама были ну очень бережливы. Когда парни в форме ушли, Каравайкин сказал Олесе: «А теперь говори мне правду. Тебя ведь не было дома. Я приезжал к вам в одиннадцать и видел темные окна. И на звонок в дверь мне никто не открыл». Девочка разрыдалась и начала каяться. Она, мол, давно любит Илью, просто обожает. И мечтает быть с ним всегда. Но родители сказали Лесе, что ей в восемнадцать лет предстоит выйти замуж за Петра Сергеевича Котова, владельца банка, он очень богат. То, что Котов Олесе противен и ему шестьдесят пять лет, ерунда, главное — у него море денег. И только от полнейшего отчаяния, от ужасной безнадежности Олеся решила избавиться от тех, кто уготовил ей неравный брак со стариком.

— Илья поверил врунье? — с сомнением осведомилась Рина.

Усмехнувшись, Иван отодвинул пустую тарелку на край стола.

— Вспоминаются строки Пушкина: «Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад». Адвокат был с нами предельно честен. Каравайкин признался, что дочурка друзей ему очень нравилась, но он не делал никаких попыток к сближению с ней из-за юного возраста девочки. А тут Леся ему в любви клянется, да еще утверждает, что совершила преступление, чтобы жить с ним. Пока Илья пытался сообразить, что ему делать, негодяйка каялась дальше. Она понимала, что на наследство могут еще претендовать бабушка Елена и родной брат Гена. Тогда девочка начала носить жившим отдельно и очень бедно изгоям еду. Но, как понимаете, дело было вовсе не в сострадании. Брату-наркоману Леся приносила героин, надеясь, что тот рано или поздно умрет от передозировки. Елена Леонидовна, несмотря на все подаренные ей бутылки водки, никак не могла допиться до отправки на тот свет. У бабули-алкоголички оказалось железобетонное здоровье. Олеся зарабатывала на одноклассниках — писала для них доклады, решала контрольные, за что брала неплохие деньги. На дурь для Гены и дешевую выпивку для Столовой-старшей ей хватало.

Иван налил себе компот.

— Про убийство Владимира и Ксении и про то, зачем на самом деле Олеся бегала к бабке и брату, сообщил Илья. Он вел с нами честный разговор. К тому же рассказал, что, будучи в полном неведении о проделках Леси, решил устроить алкоголичку Елену на службу, нашел ей место поломойки. И в первый же рабочий день та украла у хозяев очень дорогую водку, отравилась ею и умерла. Вопрос, почему в штофе оказался метиловый спирт, остался без ответа. Леся клялась, что спиртное не меняла. И я в это верю — она во всем Илье призналась, смысла врать у нее не было. Итак, бабушка отправилась на кладбище, из потенциальных наследников состояния Владимира Столова, Лесиных конкурентов, остались лишь брат, тетя и дядя, Геннадий, Мартина и Егор. Гена, как мы знаем, очень удачно скончался от передозировки буквально через несколько дней после гибели родителей.

Илья и Олеся стали жить вместе, но из-за ее возраста свои отношения тщательно от всех скрывали. Девочка наконец-то слетала в Париж, где давно мечтала побывать. Каравайкин, чтобы не вызвать кривотолков, остался в Москве. В остальном Леся очень аккуратно тратила деньги, не желая привлекать к себе внимание. Егор на состояние Владимира не претендовал — Илья с ним встретился и напомнил про дело Мотыльковой. Этого хватило, чтобы Егор испугался. А вот Мартина оказалась иной.

Иван взял стакан с компотом, и пока он пил, я рассказ продолжила:

— Все, что Леся напела мне про Мартину, правда. Та приходила, выпрашивала у нее деньги, а потом произошла та глупейшая история с секс-игрушкой…

Радость Марты была беспредельной, она разинула рот аж на ежемесячную выплату в десять тысяч долларов. Олеся сказала любовнику:

— Ей нельзя давать ни копейки. Один раз поведемся, и сумма, и так не маленькая, начнет возрастать. Таким людям доверять нельзя. Мартина, несмотря на мзду, может все разболтать. Представляешь последствия? Я несовершеннолетняя, ты мой опекун. Вдруг кто-то подумает: наверняка адвокат с девочкой спит, неспроста же у нее разом отец с матерью, а затем брат и тетка умерли, похоже, Каравайкин к наследству подбирается. Думаю, надо избавиться от моей разлюбезной тетушки.

— Нет, — возразил Илья, — сама только что говорила о том, что почти все твои родственники умерли. Это и так довольно подозрительно, а если сейчас еще и Марта до кучи к праотцам отъедет… Нет-нет, это слишком большой риск.

— Бабка была алкоголичкой, что все знали, она водкой отравилась. По этому поводу ни у кого никаких сомнений нет. А Гена наркоман, что тоже было известно, передоз в его случае не уникальное явление. Родители же мои жадины-жлобы, которые шланг для газовой плиты нормальный купить пожалели, — возразила Леся. — Короче, никто ни о чем не подозревает.

— Вот и не надо лишний повод давать, — стоял на своем Илья. — Ничего, сейчас отдам Мартине доллары, а потом… Короче, у меня есть одна задумка.

Каравайкин поехал к Егору, рассказал ему, что знает про мошенничество с грантом, и спросил:

— Похоже, ты решил напроситься в США на службу?

— Да. Откуда вы знаете? — удивился Столов. — Ни одному человеку я не говорил ни слова.

Конечно, Илья не умел читать чужие мысли и не имел представления о планах Егора, просто сделал предположение и попал прямо в цель. Но чтобы поселить в сердце Столова страх, Каравайкин засмеялся:

— У меня есть знакомые, которым известно все, даже то, о чем люди думают. В общем, слушай внимательно. Если всплывет правда о гибели Мотыльковой и о том, что у тебя никакого диабета и в помине нет, плакала твоя мечта о работе в Штатах. Мартина на редкость подлый человек, она непременно твою тайну разболтает.

Егор сильно занервничал.

— Что же делать?

— Один раз я тебя из беды вытащил, из дела Мотыльковой выдернул, так и быть, и во второй помогу, — вздохнул Илья. — Но не бесплатно. Вот тебе два билета на концерт и пузырек с жидкостью, которая не имеет ни вкуса, ни запаха. Пригласи Мартину повеселиться, скажи ей: «Потом в кафе сходим, там очень вкусные десерты, мой любимый крем-брюле». Она точно пойдет, не упустит возможности сделать фото «диабетика», который сладкое ест. И вот еще, держи бутылку дорогого красного вина. Предложишь Марте перед выходом из дома угоститься и выльешь ей незаметно в бокал содержимое флакончика. Марта сразу уснет, а ты уходи, взяв ее ключи, их потом передашь мне. Все. Больше проблем с мерзавкой не будет…

— Понятно! — прямо-таки подпрыгнув на сиденье, воскликнула Рина, перебивая меня. — Егор отдал связку адвокату, тот вошел в апартаменты, а Мартина, нарядившаяся для похода на концерт, была уже мертва, отравлена. Илья просто положил заранее приготовленную записку на стол. А кто ее нарисовал, Егор?

— Нет, конечно, — возразила я. — Егору нельзя было знать, что его сделают основным подозреваемым. В Москве есть несколько клубов любителей каллиграфии. Каравайкин попросил одного из членов написать послание, сказал, что хочет красиво расстаться с девушкой, отправить ей письмо, идеально оформленное. Писец и не подозревал, что повторяет предсмертную записку Мотыльковой. Слова-то в ней романтические. «Как прекрасна жизнь среди тех, кто тебя всегда ждет. Как радостно встречать с ними рассвет и закат. Мой мир полон любви. Ухожу в страну вечного счастья». И все. Проблема устранена. Мартина мертва. Илья на всякий случай обшарил ее квартиру — вдруг у Столовой есть какие-то записи о них с Лесей, но вместо них нашел папку с компроматом на Егора и унес ее. Он был спокоен: смерть Мартины не должна взбудоражить полицию, а если и возникнут подозрения, можно перевести стрелки на Егора. Тот будет молчать, напуганный известием, что его обман с диабетом может раскрыться. Владимир с Ксенией мертвы, Елена Леонидовна и Гена тоже на том свете. Все чудесно сложилось. Одна беда — неожиданно Лесе звонит Татьяна Сергеева, начальница особой бригады, и просит о встрече. Тогда Каравайкин спешит к Юферевой, которая не так давно получила от него квартиру и машину…

— Стоп! — перебив меня, скомандовала Рина. — Нестыковочка. Когда Валентина стала хозяйкой жилья?

— Точно не помню, — ответила я, — где-то месяца за полтора до смерти Мартины.

— Вот! — подскочила Ирина Леонидовна. — Как это могло получиться? Понимаю, куда разговор ведете, сейчас скажете, что Илья предложил Вале жилье и машину, чтобы та обманула Таню, спела ей кантату, написанную Каравайкиным. Такого быть не может. Полтора месяца назад еще никто…

— А ты молодец, сразу это заметила. Ты права, — вздохнула я, — мы совершили ошибку, не обратили внимания на расхождение в датах. Непростительная оплошность для профессионалов! Однако потом мы спохватились. И узнали правду от Каравайкина. На самом деле Юферева — близкая знакомая Леси, маниакально мечтавшая о хорошем жилье и деньгах. Желаний своих Валя не скрывала и не скрывает. Леся про маникюршу все прекрасно знала. Итак, слушай дальше…

Несколько месяцев назад Каравайкину, давно переставшему работать адвокатом по разводам, позвонил один из его бывших клиентов и взмолился:

— Илюша, помоги еще раз! Опять я в неприятность влип. Снова с супругой расхожусь, но теперь есть сын, которого я ни за что не хочу отдавать мерзкой бабе. Придумай что-нибудь! Ну, скажем, найди человека, который подтвердит, что на моей жене клейма ставить негде, она проститутка по вызову. Я богат, ты знаешь. И умею быть благодарным, любые деньги тебе и свидетелю заплачу.

— Ладно, подумаю, — пообещал Илья.

Чуть позже Каравайкин, передав Лесе этот разговор, вздохнул:

— Раньше я знал, где лжесвидетеля найти, но теперь-то отошел от этого бизнеса.

— Если твой клиент даст Вале Юферевой денег на квартиру, она все, что ему нужно, подтвердит, — подсказала Олеся.

И точно, Юферева не подвела. За что получила малолитражку и апартаменты.

Илья вспомнил о ней и решил воспользоваться ее помощью еще раз. Каравайкин примчался к Вале, дал денег и объяснил, что надо говорить Сергеевой. А дальше… дальше начинает свою игру, о которой Илья ничего не знает, Олеся. Мы опять поговорили с Юферевой, и та наконец-то выложила правду. Ей-богу, эта женщина просто сундук с враньем, ложь на ложь слоями громоздила.

Возлюбленная Каравайкина встречается с Валентиной и излагает свой план, от которого у Юферевой просто Новый год, Пасха и день рождения в одном флаконе соединятся. Сначала ей апартаменты и машина за вранье достались, потом Илья денег заплатил, а теперь еще и Леся с солидной суммой появилась. И начинается спектакль по сценарию Столовой-младшей… О деталях могу лишь догадываться, но, скорей всего, ход моих мыслей верен, — сказала я. — Перед моим визитом девчонка специально надушила Каравайкина навязчивыми духами: ваниль, корица плюс цитрусовые. В ее квартире сильно пахнет, я чихаю. А Илья говорит: «Олеся меня духами опшикала». Во время разговора Олеся ранит руку об отломанный край стеклянного столика, адвокат восклицает: «Вот те на! Еще вчера он цел и невредим был». Опять же я не знаю, но подозреваю, что Леся нарочно испортила столешницу, чтобы получить рану. Девушка, как по нотам, роль свою играет. А вот что нам теперь известно точно, так это задание, которое Олеся дала Вале. Та должна была рассказать мне обо всем, что ей велел сделать Каравайкин. И солгать, что жилье с машиной ей именно от него достались. Причем в процессе беседы она должна была позвонить и вроде бы заказать пиццу, а на самом деле набрать номер Олеси, и та, переодетая в форму доставщика, столкнется со мной в подъезде.

— Где она спецодежду нашла? — заинтересовалась Рина.

— Напрокат взяла у сотрудника пиццерии, — ответила я. — За небольшую мзду он и вынес со склада комбинезон, понадобившийся симпатичной девушке для дружеского розыгрыша. Хитрая Леся специально облилась духами, которыми опрыскала Илью, в надежде, что я вспомню запах. Что дальше? Я ухожу, действительно столкнувшись с «курьером», а Валентина садится в машину и разбивает в тихом месте дороги капот о дерево.

— Юферева нам рассказала, как проделала этот трюк. Ничего сложного, — усмехнулся Иван. — Неподалеку от ее нового таунхауса шоссе идет резко под уклон и круто поворачивает. На месте, где следовало повернуть, на обочине стоит мощный дуб. Юферева подъехала, вылезла, толкнула малолитражку, та скатилась и угодила прямо в ствол. Машинка не самого хорошего качества, капот и весь перед смяло в комок, словно бумагу. Валя залезла в автомобиль, выпила принесенное ей Лесей лекарство, собралась звонить в «Скорую» и увидела, что из-под капота идет дым. Потом появилось пламя, и Юферева перепугалась так, что потеряла способность двигаться. Она реально могла погибнуть, но тут добрый боженька послал ей сотрудника МЧС, который вытащил Валентину. Поняв, что ее спасают, Валя по-настоящему лишилась чувств от счастья, затем сработало снотворное.

Сделав паузу, я отодвинула от себя пустую тарелку, и тут заговорил мой муж:

— После того как Валентину из реанимации перевели в общую палату, она продолжала исполнять роль, которую написала Леся. Юферева позвонила Тане и, изображая страх, сказала, что ее хотели убить. Мол, она уверена: пиццу ей принес переодетый Каравайкин. И звонил ей с сообщением о потопе мужчина, который назвался комендантом. Стоит ли говорить, что последнее было очередной ложью Вали? Но вранье сработало. Да, еще Татьяна вспомнила про духи, запах которых витал в воздухе во время ее беседы с Ильей в квартире Леси.

— Хочется поаплодировать Олесе. Она сумела меня на время обхитрить. В ней пропадает великая актриса и гениальный режиссер, — мрачно заметила я. — Потом она принесла нам анонимное письмо и положила его на стойку ресепшен рукой без перчатки, прекрасно понимая, что в то место должна быть нацелена камера охраны. Расчет был такой: Татьяна непременно захочет найти курьера, изучит запись и… что увидит? Женские пальчики с маникюром и длинную царапину. По ее мысли, Сергеева поймет, что конверт приволокла Леся, и позвонит ей.

— А если бы ты не догадалась? — спросила Рина.

Вместо меня ответил Иван:

— Полагаю, очаровательная добрая девочка Столова нашла бы другой способ сообщить нам, кто автор анонимки. Она очень хотела избавиться от любовника. Илья уже стал ей не нужен.

— Зачем тогда она вышла за него замуж? — спросила Ирина Леонидовна.

— Преступнице требовался помощник, — пояснил Иван. — Одна она бы не справилась, вот Леся и соблазнила Каравайкина, а тот поверил в любовь юной лицедейки, размечтался о детях. Руководством для Олеси стала книга «Зеленая пурга», и девица, как и главная героиня романа Амарата Карата, под конец возненавидела того, кто ради нее был готов на все. Ну зачем ей, теперь очень богатой, молодой, красивой, Каравайкин с его мечтой завести армию наследников? Олесе всего восемнадцать, она хочет учиться в колледже, веселиться, найти того, кто ей понравится. Илья лишний на ее будущем празднике жизни. Почему она пошла в загс? Это надо спрашивать у нее. Но мне кажется, что регистрация брака понадобилась ей, чтобы любовник до самого конца этой истории верил в глубокое чувство своей подопечной. Укажи Леся ему на дверь, Каравайкин мог кинуться в полицию и рассказать о том, что сотворила Олеся. Брошенный жених способен на резкие поступки. А став мужем, Илья успокоился, собирался вечером вместе с молодой женой навсегда покинуть Россию. Но Леся «потеряла» загранпаспорт, пришлось задержаться. Столова просто решила подстраховаться, потому и вышла замуж.

— Мне она сказала, что уничтожила загранпаспорт, но опять же наврала, — фыркнула я. — У меня хватило наивности поверить, что бедной девочке грозит опасность со стороны Каравайкина, я сопроводила ее домой, приставила к ней секьюрити и попросила собрать вещи, мол, потом мы перевезем ее в тихое место. Через два часа я позвонила Лесе — телефон не отвечал. Охранник тоже не отзывался. Я бросилась на квартиру Столовой и нашла парня храпящим на диване, Леси там не было и в помине. Секьюрити не сразу удалось разбудить. Наконец тот пришел в себя и сообщил, что Олеся любезно предложила ему кофейку, после вкушения коего молодого человека свалил сон. Хорошо хоть не смертельный.

— Леся улетела частным рейсом в Доху, — уточнил Иван. — Мы, конечно, погнали в аэропорт, но не успели. Далее ее следы затерялись. А на телефон Ильи, который был у Диты, пришла эсэмэска «Амарата Карата. Зеленая пурга». Когда я спросил его, что означают эти слова, уставший от допроса Каравайкин закричал: «То, что она меня любит! Леся мне в день свадьбы сказала: «Милый, когда получишь от меня сообщение «Амарата Карата. Зеленая пурга», знай, это свидетельство того, как я к тебе отношусь».

— У девицы извращенное чувство юмора, — поморщилась я, — она просто поиздевалась над Каравайкиным. Он-то понятия не имел о книге. Мы рассказали адвокату про детектив, но он нам не поверил. Пришлось дать ему электронный вариант романа, а заодно посадить рядом переводчика. Леся ведь прекрасно владеет английским, а у адвоката знания намного слабее.

— И что теперь с ним будет? — полюбопытствовала Рина.

— Ничего хорошего, — вздохнул Иван. — Каравайкин лежит с тяжелым инсультом в реанимации, прогноз плохой. Надеюсь, Юферевой достанется на суде за лжесвидетельство, за которое она получила квартиру и машину. За обман нас ей ничего не грозит, это ведь просто беседы были. Документы о том, что Егор Столов прикидывается диабетиком, отправлены в фонд американского миллиардера, какое решение там примут, неизвестно. Ученый ведь уже получил грант, а назад все не отрабатывают. Егор шокирован известием, что Марта его сестра. Он об этом узнал от нас и теперь клянется, будто понятия не имел о том, что Каравайкин задумал убить Мартину, поэтому и просил его подлить ей в вино лекарство. В смерти же Галины Леонидовны, сестры Елены, нет никакого криминала, у нее оторвался тромб.

— Хорошо хоть ее не Леся убила, — сказала Рина. — Ну и где сейчас эта мерзавка?

— В стране, у которой нет договора с Россией о выдаче преступников, — пояснил Иван. — Там, где Илья приобрел дом, куда перевел все деньги. Нам ее не достать.

— Каравайкин никак не хотел нам верить, — добавила я, — но после прочтения книги «Зеленая пурга» у него открылись глаза, и он рассказал нам правду.

— И ведь все произошло из-за жадности, — подвела итог Рина. — На мой взгляд, именно жадность, скупость, скаредность — это самое ужасное…

Договорить свекровь не успела — раздался грохот, затем звук удара, звон.

— Когда же наконец рабочие закончат разбирать мебель? — вздохнул Иван. — Черт обещал, что за пару дней они справятся, но время идет, а процесс все никак не завершится. Этак мы до Нового года не начнем ремонт в своей квартире.

— Смерть очень аккуратна, — усмехнулась я. — Шкафы, столы и стулья они уже забрали, натяжные потолки срезали, сантехнику демонтировали, сейчас паркет осторожно отковыривают. О! Я знаю, откуда шум!

Я повернулась к мужу:

— Смерть же хотела получить заодно и торшер в виде медведя, но ты его не отдал. Она заказала копию, а та получилась неудачной. Думаю, сейчас госпожа Смерть утаскивает твоего жуткого Топтыгина в треуголке. Зверюга же тяжеленный, а у госпожи Тод руки слабые. Видимо, она уронила торшер.

— Ты это сказала, решив, что я побегу вниз? — рассмеялся супруг. — А вот и не побегу! Потому что вчера перенес Федю сюда, к маме, мой торшер стоит в центре управления бригадами.

Рина вскочила.

— А ведь шум не снизу донесся. Уже десять вечера, а бригада в семь часов домой уходит. Ой, значит, это у нас что-то упало!

Ирина Леонидовна побежала посмотреть, что случилось, и через секунду закричала:

— Ну ты и безобразник!

Мы с Иваном переглянулись, потом кинулись на ее голос. Перед глазами развернулась дивная картина: на полу валялась кастрюля, в которой, похоже, совсем недавно было мясо в подливке. Но сейчас от содержимого почти ничего не осталось, потому что Мози, Роки и Альберт Кузьмич с невероятной скоростью уминали куски и вылизывали плитку.

— Он сбросил им горшок с телятиной в кисло-сладком соусе! — возмутилась Рина, показывая пальцем на нижний ряд шкафчиков. — Как только сил хватило!

Я посмотрела на рабочую поверхность стола и около плиты увидела домового, замершего там с самым невинным видом. Меня охватило изумление:

— Вася умеет так высоко запрыгивать?

— Видела бы ты, как он по занавескам лазает, — захихикала Ирина Леонидовна. — Вот безобразник! Ты зачем кастрюлю скинул? Эй, парни, немедленно прекращайте лопать наш ужин, вам это нельзя, сплошь вредные продукты!

— Это была наша еда? — уточнил Иван.

— Да, — горестно вздохнула Рина. — Была! Вот точный глагол.

— И для собак она под запретом из-за вредности? — строго спросил мой муж.

Теперь захохотала я. Иван не выдержал и тоже рассмеялся. Рина смутилась и принялась неловко оправдываться:

— Ну да, это прозвучало глупо. Но понимаете, там сметана, а она жирная, и собачья печень…

Я обняла свекровь.

— Мы все поняли. Конечно-конечно, нас не жалко, а вот бульдожек…

Рина тоже рассмеялась.

— Теперь долго будете надо мной потешаться. А домовой-то какой сильный! Лапки тоненькие, но чугунок свалил.

— Я нашел специалиста по экзотическим животным, пригласил его приехать, — перебил ее сын. — Ученый точно скажет, кто сия зверушка, каков ее пол.

Ирина Леонидовна посмотрела на пол и возмутилась:

— Альберт Кузьмич, вот уж от кого я такого поведения никак не ожидала! Не сели за стол, не повязали слюнявчик… Мози и Роки меня не удивляют, бульдожки дурно воспитанный плебс. А вы, наш князь, вместе с ними… Ваше высочество, вы жрете с пола? Вылизываете плитку? Фу! Директор института благородных котов заработает инфаркт, если узнает, как себя ведет его лучший ученик. Василий, мальчик мой! Как ты смог спихнуть такую тяжесть? У тебя же ножки, как спички!

— Глядя на сей пир, могу предположить, что у нас живет домовиха, — неожиданно сказал Иван.

— Девочка? — уточнила Рина. — Почему ты так решил?

— Из-за мяса, которое уже съели члены стаи, — пояснил Иван. — Домовиха поняла, что она попала в мужской коллектив, и решила сделать все, чтобы не случилась главная беда брака.

— Главная беда брака? — заинтересовалась я. — А что это такое?

Иван улыбнулся.

— Если мужа не кормить, то он сильно похудеет, безымянный палец его правой руки станет очень тонким, и с него соскользнет обручальное кольцо.

notes
Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Читать онлайн "Львиная доля серой мышки" автора Донцова Дарья - RuLit

Поскольку апартаменты никогда никем не использовались, я, еще не побывав внутри, очень обрадовалась и сказала мужу:

— Отлично. Можно не делать ремонт.

— Сначала посмотри на интерьер, — попросил Иван. — Вдруг не понравится?

— Тебе хочется, чтобы в доме появились мастера, сбивающие кафель, маляры, сантехники и прочие умельцы? — прищурилась я.

Супруг передернулся.

— Никогда!

— В новой квартире чисто? — не успокаивалась я.

— Пыльно, — уточнил Иван. — Если мы решим жить без каких-либо изменений в интерьере, нужно сделать генеральную уборку, сдать в химчистку занавески, пледы.

— О! Там есть портьеры и одеяла? — восхитилась я.

— Угу, — кивнул Иван. — В наличии все: постельное белье, посуда, кухонная утварь, ковры…

— Вот уж чего не люблю, так это ковры, — заметила я.

— На мой взгляд, это — пылесборники, — согласился муж.

Я начала размышлять вслух.

— Ковры не составит труда скатать и убрать, можно вообще их продать. Найти уборщицу легко. Прямо завтра начну искать хороший клининг. Лапуля с Димоном недавно купили дом, у них работала замечательная бригада. Стоили услуги недорого, а качество уборки оказалось выше всяких похвал.

— Давай все же сначала сходим в квартиру, — попросил Иван. — Вдруг нам что-то не понравится? Тогда надо будет кое-что переделать.

На следующий день мы втроем — пригласили и Рину, которая тоже ни разу не спускалась в апартаменты банкира, — вошли в холл нашей будущей квартиры. Иван щелкнул выключателем, и мне на секунду показалось, что вокруг вспыхнул огонь. Я зажмурилась, потом осторожно приоткрыла один глаз и ахнула. Вокруг сверкало золото: шкафы, обои, вешалка, стены — все покрывала роспись, сделанная золотистой краской. Пол оказался паркетный, но и в него были вделаны желтые кусочки металла. От фрески на потолке захватывало дух: три толстые обнаженные тетушки и с ними не менее тучный юноша тоже без признаков одежды. Парень держал в руках фрукт (угадайте, какого цвета), отдаленно напоминающий яблоко. Похоже, художник пытался изобразить иллюстрацию к древнегреческому мифу про Париса. А под этой красотой висела люстра — скопище хрусталя, позолоченных трубок и керамических медальонов, на каждом из которых виднелись буквы.

— Что там написано? — прошептала я, почти лишившись голоса при виде такого умопомрачительного великолепия.

— «А» и «В», — тоже тихо ответила Ирина Леонидовна. — Наверное, инициалы хозяина, они тут повсюду, посмотри на коврик у двери.

Я перевела взгляд на коврик и нервно захихикала. На половике, сотканном из парчовых нитей, была такая же монограмма, что и на светильнике.

Мы с Ириной Леонидовной схватились за руки и вошли в санузел при большой спальне. Интерьер его заставил нас со свекровью содрогнуться. Краны в ванной комнате были выполнены в виде золотых русалок. При повороте ручки хвост полудевушки-полурыбы слегка задирался, и из-под него начинала бить струя воды.

— Ну как? — бодро осведомился Иван. — Если ноги от восторга не держат, на пол не падайте, лучше на пуфик обе опуститесь.

Я посмотрела на круглую тумбу, обитую чем-то смахивающим на золотую фольгу, и увидела в центре большой медальон с буквами «А» и «В».

— Ну как? — повторил муж.

— Ужас, — придушенным хором ответили мы с Риной.

Потом свекровь обрела дар речи:

— Надо делать ремонт.

— Да! — воскликнула я. — Иначе я с ума сойду в этом золотом кошмаре. Хотя… Ваня, ты же купил апартаменты со всем содержимым?

— Только не подумай, что я пришел в восторг от владений царя Мидаса[1], — сказал муж. — Хотел приобрести голые стены, но риелтор объяснил: «Хозяин отдает квартиру с обстановкой. Иначе не соглашается ее на торги выставлять».

— Получается, что нас вынудили взять золотую пещеру, — расстроилась я.

— Мой агент прилично сбил цену, — похвастался супруг, — но, конечно, пустое жилье могло обойтись дешевле. Не переживай, Танюша, мы все выломаем, сделаем как нам нравится.

— Жаль потраченных денег, — расстроилась я. — А может, привыкнем к этому убранству? Ну, знаешь, как бывает: сначала кажется ужасным, а потом даже нравится.

— К сожалению, эта квартира наиболее удобный вариант, — вздохнула Рина. — А все из-за меня, потому что я не хочу уезжать из дома, в котором живу много лет.

вернуться

Мидас — царь Фригии. Он пожелал, чтобы любой предмет, которого касается его рука, становился золотым. (Здесь и далее прим. авт.)

www.rulit.me

Читать онлайн книгу «Львиная доля серой мышки» бесплатно и без регистрации — Страница 2

Поскольку апартаменты никогда никем не использовались, я, еще не побывав внутри, очень обрадовалась и сказала мужу:

– Отлично. Можно не делать ремонт.

– Сначала посмотри на интерьер, – попросил Иван. – Вдруг не понравится?

– Тебе хочется, чтобы в доме появились мастера, сбивающие кафель, маляры, сантехники и прочие умельцы? – прищурилась я.

Супруг передернулся.

– Никогда!

– В новой квартире чисто? – не успокаивалась я.

– Пыльно, – уточнил Иван. – Если мы решим жить без каких-либо изменений в интерьере, нужно сделать генеральную уборку, сдать в химчистку занавески, пледы.

– О! Там есть портьеры и одеяла? – восхитилась я.

– Угу, – кивнул Иван. – В наличии все: постельное белье, посуда, кухонная утварь, ковры…

– Вот уж чего не люблю, так это ковры, – заметила я.

– На мой взгляд, это – пылесборники, – согласился муж.

Я начала размышлять вслух.

– Ковры не составит труда скатать и убрать, можно вообще их продать. Найти уборщицу легко. Прямо завтра начну искать хороший клининг. Лапуля с Димоном недавно купили дом, у них работала замечательная бригада. Стоили услуги недорого, а качество уборки оказалось выше всяких похвал.

– Давай все же сначала сходим в квартиру, – попросил Иван. – Вдруг нам что-то не понравится? Тогда надо будет кое-что переделать.

На следующий день мы втроем – пригласили и Рину, которая тоже ни разу не спускалась в апартаменты банкира, – вошли в холл нашей будущей квартиры. Иван щелкнул выключателем, и мне на секунду показалось, что вокруг вспыхнул огонь. Я зажмурилась, потом осторожно приоткрыла один глаз и ахнула. Вокруг сверкало золото: шкафы, обои, вешалка, стены – все покрывала роспись, сделанная золотистой краской. Пол оказался паркетный, но и в него были вделаны желтые кусочки металла. От фрески на потолке захватывало дух: три толстые обнаженные тетушки и с ними не менее тучный юноша тоже без признаков одежды. Парень держал в руках фрукт (угадайте, какого цвета), отдаленно напоминающий яблоко. Похоже, художник пытался изобразить иллюстрацию к древнегреческому мифу про Париса. А под этой красотой висела люстра – скопище хрусталя, позолоченных трубок и керамических медальонов, на каждом из которых виднелись буквы.

– Что там написано? – прошептала я, почти лишившись голоса при виде такого умопомрачительного великолепия.

– «А» и «В», – тоже тихо ответила Ирина Леонидовна. – Наверное, инициалы хозяина, они тут повсюду, посмотри на коврик у двери.

Я перевела взгляд на коврик и нервно захихикала. На половике, сотканном из парчовых нитей, была такая же монограмма, что и на светильнике.

Мы с Ириной Леонидовной схватились за руки и вошли в санузел при большой спальне. Интерьер его заставил нас со свекровью содрогнуться. Краны в ванной комнате были выполнены в виде золотых русалок. При повороте ручки хвост полудевушки-полурыбы слегка задирался, и из-под него начинала бить струя воды.

– Ну как? – бодро осведомился Иван. – Если ноги от восторга не держат, на пол не падайте, лучше на пуфик обе опуститесь.

Я посмотрела на круглую тумбу, обитую чем-то смахивающим на золотую фольгу, и увидела в центре большой медальон с буквами «А» и «В».

– Ну как? – повторил муж.

– Ужас, – придушенным хором ответили мы с Риной.

Потом свекровь обрела дар речи:

– Надо делать ремонт.

– Да! – воскликнула я. – Иначе я с ума сойду в этом золотом кошмаре. Хотя… Ваня, ты же купил апартаменты со всем содержимым?

– Только не подумай, что я пришел в восторг от владений царя Мидаса[1], – сказал муж. – Хотел приобрести голые стены, но риелтор объяснил: «Хозяин отдает квартиру с обстановкой. Иначе не соглашается ее на торги выставлять».

– Получается, что нас вынудили взять золотую пещеру, – расстроилась я.

– Мой агент прилично сбил цену, – похвастался супруг, – но, конечно, пустое жилье могло обойтись дешевле. Не переживай, Танюша, мы все выломаем, сделаем как нам нравится.

– Жаль потраченных денег, – расстроилась я. – А может, привыкнем к этому убранству? Ну, знаешь, как бывает: сначала кажется ужасным, а потом даже нравится.

– К сожалению, эта квартира наиболее удобный вариант, – вздохнула Рина. – А все из-за меня, потому что я не хочу уезжать из дома, в котором живу много лет.

– Нет, из-за того, что у тебя невестка ленивая, – возразила я. – Нам предлагали отличные квартиры на соседней улице, но мне подумалось: ведь каждый раз, когда я захочу с тобой чайку попить, придется одеваться. Поэтому я попросила Ивана поговорить с соседями. И вот что вышло. Куча денег на ветер улетела.

Муж обнял меня.

– Не переживай. Еще заработаем. Найдем бригаду ремонтников, выломаем всю блестящую жуть…

– Погоди! – остановила сына Рина. – Ведь можно попробовать эту красоту продать. Я имею в виду мебель, светильники, сантехнику.

– Ну кому такое понадобится… – пригорюнилась я. – Неужели может найтись человек, которому придется по вкусу белый стол, на котором выложен ярко-желтыми пластинами вензель: «АВ»?

– Одного я уже знаю, – хихикнула Ирина Леонидовна.

– Правда? – воспряла я духом. – И кто он?

– Бывший хозяин квартиры, в которой мы сейчас находимся, – расхохоталась свекровь, – а по моему опыту, дураки роятся стаями. Где один появился, там второй и третий отыщутся.

– Хорошо бы, – вздохнула я, весь мой оптимизм иссяк.

Рина подбоченилась.

– Вот увидишь, непременно найдется человек, который заберет все: люстры, занавески, позолоченные дрова, потолок…

Мне стало смешно.

– Роспись не отковыряешь, ее придется просто замазать.

– Только в спальне, – уточнил муж. – В остальных помещениях потолок натяжной, его можно срезать.

– Из всего кошмара останется наверняка только это, – усмехнулась Ирина Леонидовна и показала пальцем за мою спину. – Сей красавец точно не имеет шансов найти нового хозяина.

Я обернулась и ойкнула. Между двумя креслами, обитыми розовым атласом с узором из геральдических лилий королевского рода Бурбонов, стояла на задних лапах фигура странного зверя. Морда у него смахивала на тигриную, но имела оранжевый окрас без полосок, туловище было темно-коричневое, в животе оказалось окно, сквозь которое виднелись разноцветные шарики размером с картофелину, задранные передние лапы явно принадлежали белому медведю, а макушку нелепого создания, ростом примерно метр семьдесят, украшала огромная треуголка, наподобие той, что носил Наполеон.

– Это торшер, – объяснил мой муж.

– Почему ты так решил? – удивилась я.

– Мама, будь добра, подойди к монстру и дерни его за любую лапу, – попросил Иван.

Рина быстро выполнила его просьбу, и сооружение на голове невиданного зверя вспыхнуло зеленым светом.

– Ух ты! – восхитилась свекровь.

– Постучи ему по носу, – приказал сын.

После этого действия цвет треуголки стал красным. А при поглаживании правого уха зверюги загорелся белый свет.

– Откуда ты знаешь, как управлять этим монстром? – пришла в недоумение Ирина Леонидовна.

– Ты ничего не помнишь? – усмехнулся Иван. – А ведь ранее ты видела сей забавный торшерчик.

– Где? – изумилась его мать. – Когда?

– Мы с тобой поехали отдыхать на море в дом отдыха, мне тогда исполнилось десять лет, – пояснил Иван. – Нас поселили в номере люкс с громадными шкафами, которые по ночам сами по себе с отвратительным скрипом открывались. Но главной фенькой был этот монстр. Когда я его увидел, меня парализовало от восторга. Не хотелось ничего – ходить на море, обедать, пить чай, посещать достопримечательности. Какие там экскурсии, на фиг все музеи – в гостинице есть Федя!

– Ты ему имя дал? – рассмеялась я.

– Ничего не помню, – развела руками Рина.

– Я умолял маму увезти Федю в Москву, – продолжал мой Иван, – и очень расстроился, когда она сказала доверчивому и простодушному сыну, что на Феде держится потолок, его нельзя уносить.

– Интересно, это тот самый Федя? Или у него родились братья? – веселилась я.

– Не знаю, – хмыкнула Рина. – Зато понятно, что красавчика никто не заберет…

– Таня! – крикнул мне прямо в ухо голос свекрови. – Таня! Поторопись!

– Что-то случилось? – повторила я вопрос, выныривая из воспоминаний.

– Да! – объявила свекровь. – Можете прямо сейчас приехать? Дело невероятной важности. Скорей! Времени всего двадцать минут. Через полчаса будет поздно. Смерть летит! На всех крыльях! Уже совсем рядом! Смерть невероятно торопится…

– Мчимся! – крикнула я и ринулась назад в переговорную.

Глава 4

Обычно я хорошо владею своим лицом, но сегодня утратила эту способность. Увидев меня на пороге, Иван живо встал и, бросив присутствующим: «Скоро вернусь», вышел в коридор.

Я выскочила за ним.

– Что? – коротко спросил муж.

– Звонила Рина, – отрапортовала я, – попросила срочно приехать домой. Сказала, через полчаса уже будет поздно. К ней летит смерть. На всех крыльях. И уже совсем рядом.

Иван быстро направился к лифту, я поспешила за ним, слушая, как он говорит в телефон:

– Коля, у нас код один. Обеспечь дорогу.

Коля – это Николай Николаевич Охлопков, правая рука Ивана, человек, который может все. Слова «код один» я никогда из уст Ивана не слышала, понятия не имею, что они означают. Вот «код два» означает угрозу жизни сотрудника. У нас на все случаи жизни есть классификация. Если ты вошел в квартиру и обнаружил несколько трупов, нельзя звонить в офис и в деталях описывать ситуацию. Разговор всегда может подслушать тот, для кого он не предназначен, поэтому просто скажи «два-двенадцать». Я отлично помню все пароли, большинство из них произносила сама, но про «код один» не в курсе. Что это? Эпидемия легочной чумы? В центре Москвы десантировалась Годзилла? Нас атакуют взбесившиеся монстры из компьютерных игр?

Непонятный код оказался сильнодействующим лекарством от пробок. Иван включил сирену и понесся в левом ряду. Каждый светофор, к которому подлетал автомобиль, моментально начинал светить зеленым глазом, мы добрались до дома за десять минут. Вбежали в квартиру, Иван крикнул:

– Мама!

Тишина. У меня екнуло сердце.

– Рина! – завопила я. – Ты где?

– Она съехала в нижние апартаменты, – пояснила домработница Надежда, выглядывая из своей комнаты. – А я кабачкам уши чищу, поэтому шума нет.

Иван выдохнул. В своей новой квартире мы с мужем пока не начали масштабный ремонт – Рина, несмотря на полную безнадежность затеи, все еще рассчитывала сбыть с рук «начинку» жилья. Она развила бурную деятельность, разместила повсюду объявления о продаже мебели, но пока ни один человек не изъявил желания заполучить до ужаса великолепные шкафы, столы и все прочее. В конце концов Рина объявила:

– Если до двадцать первого июня покупатель не появится, запускайте строителей.

– Почему именно этот день? – удивилась я. И услышала в ответ:

– Число понравилось.

Единственное, что мы решили сделать, это лестницу, которая соединит оба жилища, верхнее, Ирины Леонидовны, и нижнее, наше с Иваном. Муж нанял человека, тот пообещал:

– Получите суперсходни, всю жизнь меня не забудете.

И не обманул. Наша семья до сих пор нервно икает, когда кто-то произносит имя Николай. Коля пробил в полу верхней квартиры огромную дыру, установил столб из нержавейки, который спускался из жилья Ирины Леонидовны в наши с мужем будущие пенаты, и… пропал вместе с авансом, который я ему опрометчиво выдала. От чего я расстроилась, а Рина обрадовалась:

– О! Чудесно! Всегда хотела съезжать по столбу, как пожарные в фильмах. А подниматься буду по стремянке.

Далее события развивались стремительно.

В тот день, когда Николай установил металлическую трубу, Ирина Леонидовна сломала обе ноги, а за пару суток до этого у нас появились два французских бульдога, Мози и Роки, на редкость шкодливые щенки. Их Рине подарила ее лучшая подруга, прозвище Кабачки они получили за свое круглое, ровное от шеи до хвоста тело. Поскольку Ирине Леонидовне с двумя загипсованными ногами пришлось сесть в инвалидное кресло, мы наняли домработницу Надежду Михайловну Бровкину, очень милую женщину, которая переехала к нам со своим котом британской породы по имени Альберт Кузьмич[2]. Сейчас Рина уже резво ходит, но Надежда осталась у нас.

– Мама съехала по столбу? – уточнил Иван.

– Да. А как иначе? – удивилась Надя.

– Я такой трюк выполнить не способна, – вздохнула я. – Значит, Рина не умирает.

– Фу-у… – выдохнул муж.

– С чего бы мне на тот свет собираться? – крикнула снизу Ирина Леонидовна. – Идите сюда. Ваня, Таня, седлайте столб, хоть один раз прокатитесь. Вам понравится.

Но мы с мужем пошли по ступенькам через подъезд. Войдя в наши «золотые» апартаменты, я не выдержала:

– Рина, ты меня так напугала! Мы неслись с Ваней домой как оглашенные, с сиреной.

– Ооо! – захлопала в ладоши свекровь. – Наверное, здорово, когда все дорогу уступают.

– Почему ты сказала, что сюда на всех парах летит смерть? – напала я на Рину.

– Вы действительно подумали, что здоровая тетка ни с того ни с сего может уехать на тот свет? – заморгала Рина. – У меня же лошадевое здоровье.

– Лошадячье, – поправила я.

– Важно не слово, а его смысл, – отмахнулась свекровь.

– Сомневаюсь, что в русском языке есть прилагательные «лошадевое» и «лошадячье», – заметил мой муж. – Мама, объясни, что происходит.

– Сейчас сюда приедут Смерть и ее парень, – затараторила Ирина Леонидовна. – Они хотят купить мебель, светильники, потолки… Короче, всю начинку.

– Мамочка, – нежно заговорил Иван, – похоже, ты переутомилась, пытаясь избавиться от…

Резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Смерть с парнем пришла! – заликовала Рина. И побежала в холл, приговаривая на ходу: – Вы молчите, говорить буду я. Что бы ни соврала, кивайте, поддакивайте, соглашайтесь, кланяйтесь.

– Интересно, какой у смерти кавалер? – растерялась я.

– Черт или дьявол, – хмыкнул Иван. – По-моему, маме нужно посетить невропатолога. У нее явно посттравматический стресс. Это же надо было – сломать обе ноги! Такое не проходит бесследно.

– Рина хорохорилась, смеялась, а мы с тобой решили, что все в порядке, проявили равнодушие, – покаялась я. – А теперь твоя мама с катушек съехала.

– Здравствуйте, – прощебетал из прихожей голос свекрови. – Вы Смерть?

– Да, – ответил звонкий голос. – Знакомьтесь, мой жених. Черт.

– Добрый день, Смерть и Черт, – сказала Рина.

Я, не веря своим ушам, поспешила в холл и увидела у вешалки пару. Мужчина был в бордовой рубашке, такого же цвета брюках, в руках он держал трезубец, на голове у него торчали рожки. Спутницу нечистой силы я рассмотреть не успела, потому что попятилась, налетела на Ивана и сообщила ему:

– У двери реально помощник Сатаны. С рогами.

Глава 5

– Ох, простите, – приятным тенором произнес незнакомец. И принялся объяснять: – Понимаете, волосы такие – вьются, торчат пружинами, а у меня еще дурацкая привычка накручивать их.

– Ну да, Тоша повозится пальцами в шевелюре, и получаются рожки на макушке, – весело добавила блондиночка в розовом платье кукольного покроя.

– Вы люди… – выдохнула я. – Почему представляетесь Смертью и Чертом?

Девушка рассмеялась.

– Прикольно, да? Меня зовут Владлена Тод[3], в переводе на русский фамилия означает смерть, я под этим ником в соцсетях живу. Там же, в Интернете, я познакомилась с Тошей. Он по паспорту Антон Тойфель[4]. А его фамилия знаете как переводится?

– Ммм… – протянула я.

– Черт! – подпрыгнула Рина. – Тойфель это черт!

– Забавно, да? – расхохоталась Владлена. – Поэтому я на него внимание и обратила. Он в Интернете представляется Дьяволом. Мы – Смерть и Дьявол. Нам непременно надо жить вместе. Правда, милый?

Антон обвил рукой неправдоподобно тонкую талию спутницы.

– Конечно. Мы уже подали заявление в загс.

– Свадьба! – захлопала в ладоши Рина. – Поздравляем!

– Поздравляем, – эхом повторили мы с Иваном.

– Я купил дом, – снова пустился в объяснения юноша, – возникла проблема мебели, кухни и всего прочего.

– И что оказалось? – пригорюнилась Владлена. – Предложений полно, магазины переполнены, но…

– А зайдешь внутрь, – закатил глаза Антон, – и плакать хочется. Скукота! Унылые деревяшки!

– Кухни или белые, или коричневые, – вздохнула Владлена, – никаких украшений. Мы хотели заказать по своему дизайну из Италии…

– Только любители спагетти конкретно работать не желают, – пожаловался Антон. – Пошли мы в самый крутой салон, объяснили менеджеру, чего хотим, и услышали в ответ: «Заказ получите через год». Жесть! Я спросил: «Почему?»

– Объяснение улетное, – скривилась Владлена. – Мол, сейчас июнь, в июле-августе итальянцы не работают, все мебельщики в отпуске. В сентябре они раскачиваются, в ноябре сделают чертеж, в декабре у них Рождество, макаронники опять гуляют. Начнут что-то делать, глядишь, Пасха на носу, снова петь и веселиться надо.

– Да еще то, что нам надо, изготовляет только одна фирма, а она маленькая, завалена заказами, – подхватил Антон. – Остальные гонят депрессняк – одинаковые шкафы-стулья в десяти базовых расцветках.

– Ну прямо восторг – зайти к соседям и увидеть у них свою консоль, только не коричневую, а черную! – всплеснула руками блондинка.

– И декор у нее окажется тоскливым, – дополнил Антон.

– Помнится, мамочка мне на выпускной вечер приобрела очень красивое платье, – сказала Владлена, – импортное, его то ли в Польше сшили, то ли в ГДР.

Я, глядя на посетительницу, удивилась. Германская Демократическая Республика? Хм, Берлинская стена[5] рухнула вроде в тысяча девятьсот восемьдесят девятом. Ладно, пусть в девяностом. Но если Владлена на выпускной бал, когда ей было семнадцать лет, надела платье, сшитое в ГДР, значит… да, да, получается, что она семьдесят четвертого года рождения, не позже. Ну надо же, а выглядит максимум лет на двадцать пять.

Я вздохнула. Правда, в холле полумрак, лицо потенциальной покупательницы в деталях не рассмотреть. Но фигура-то у нее девичья. Ну почему некоторые тетушки и в сорок с гаком ухитряются иметь те же объемы, какие у них были в школьные годы, а мне приходится носить пятьдесят второй размер?

– И что? – продолжала тем временем Тод. – Почти все наши девчонки оказались в таких же прикидах, правда разных цветов.

Вполуха слушая дамочку, я снова вздохнула и сама себе ответила на собственный вопрос: а потому, Танечка, что надо перестать жрать. Кто вчера в полночь схомячил макароны болоньезе и залил их чаем? Правда, в нем не было сахара. Но почему ты, заинька, не бросила в чай рафинад? А все дело в том, что госпожа Сергеева решила угоститься еще и пирожным. Вот Владлена, похоже, ест один раз в неделю и только акрид, то есть сушеных кузнечиков.

– Зато на свое пятидесятилетие ты щеголяла в роскошном эксклюзивном бюстье, – улыбнулся спутнице Тоша.

Я прищурилась, чтобы получше рассмотреть гостью. И тут Рина воскликнула:

– О, простите меня! Что же мы впотьмах-то стоим!

Свекровь нажала на выключатель, под потолком вспыхнул свет, я на секунду зажмурилась. А когда открыла глаза, то испытала приступ головокружения. Никто из членов семьи не включает в нижней квартире верхний свет, уж очень блестит все вокруг. Но ведь потенциальным покупателям надо показать товар лицом, потому Ирина Леонидовна и вспомнила об освещении. Вот только мне снова захотелось зажмуриться, но на сей раз не от сияния мебели, стен и пола, а от того, как выглядели Владлена и Антон. Платье госпожи Тод было усыпано крупными блестками, в волосах у нее торчали гребни, украшенные искрящимися камнями. Сумочка была вся в стразах, такие же туфельки и покрытые «жемчужной» пылью прозрачные колготки дополняли образ. Антон выглядел ровесником спутницы, хотя явно таковым не являлся. Одет парень был намного скромнее подруги. Правда, рубашка и брюки у него оказались не бордовыми, как мне привиделось в сумраке, а бешено красными, на сорочке были «бриллиантовые» пуговицы, брючный ремень напоминал пояс, который носят исполнительницы танца живота, а носы замшевых ботинок украшал вензель «АВ», вышитый золотыми нитями.

– Тоша, смотри! Наши буквы!!! – закричала Влада и показала на пол пальцем, в ноготь которого был вделан страз.

– Вау! – восхитился жених. – То, что мы и хотели! Понимаете, мы с Владюшей мечтали украсить мебель общими инициалами: АВ, то есть Антон и Влада.

– Думали еще надпись заказать: «Вместе навек», – добавила она.

Я принялась беззастенчиво разглядывать мадам Тод. Неужели Владлене пятьдесят? Ей и тридцати не дать!

– Скажите, а пол можно купить? – засуетилась Влада.

– Понимаете, вензель нам очень дорог… это инициалы сына и невестки… – замямлила Рина, – его продавать бы мы не стали, но дети решили сделать ремонт… хотят поменять золото с белыми камнями на платину с изумрудами…

– Я не стану торговаться, отдам любые деньги, – перебила Владлена. – Плюс двадцать процентов к объявленной вами цене. Пойдет?

– Э… э… – пробормотала Рина.

– Тридцать процентов, – тут же добавила Влада и повернулась ко мне с Иваном: – Согласны?

– У нас все решает мама, – хором заявили мы.

– Сначала посмотрите квартиру целиком, – вкрадчиво предложила Ирина Леонидовна.

Следующий час мы гуляли по апартаментам, слушая восхищенные ахи-охи «сладкой парочки».

– Забираем все! – закричала Владлена, когда экскурсия завершилась. – Пол, потолок, кафель, паркет…

– Мебель, занавески, светильники, – дополнил Антон.

– Федю не отдам, – неожиданно сказал Иван, – хочу его в своем кабинете поставить.

Я едва удержалась от смеха. Кажется, в Иване Никифоровиче ожил маленький мальчик.

– Кто такой Федя? – не поняла Влада.

– Сын шутит, – быстро вставила Рина.

– Нет, – уперся мой муж, – я серьезен как никогда. Торшер мой. Не расстанусь с ним ни за какие деньги.

– Федя – это тот светящийся гибрид из кучи животных в шляпе, – объяснила я.

– Но мы хотим его тоже, – заныла Владлена, – уже полюбили этого зверя.

– С детства обожаю этот светильник, – не сдавался Иван.

– Тоша, – жалобно пропищала Влада, глядя на своего спутника, – он не отдает торшер.

– Берите все, но Федя мой, – уперся Иван Никифорович.

– Антоша, – всхлипнула Влада.

– Если не отдадите светильник, срежем общую сумму на двадцать процентов, – пригрозил жених.

– Эй, эй, мы уже договорились, – занервничала Рина, – первое слово дороже второго.

– Это наше слово, – объявил парень, – хотим даем, хотим назад забираем. Если не все скопом, тогда даем меньше денег.

– Отлично! – кивнул Иван.

Владлена подумала, что глупый Иван Никифорович не разобрался в сути вопроса, и повторила:

– Эй, мы меньше заплатим.

– Прекрасно! – потер руки мой муж.

– Хочу торшер, – топнула ногой Влада.

– А я хочу его себе оставить, – уперся Иван.

– Антоша… – заканючила госпожа Смерть, – а-а-а-а-а… лампа-тигренок – моя…

– Федя – медведь, и он мой, – отрезал Иван.

Я с большим изумлением слушала их диалог. Похоже, они никогда не договорятся.

– Стоп, стоп, стоп! – зачастила Рина. – Предлагаю вам чудесное решение проблемы – надо сделать копию.

– Вау! – завопила Влада и бросилась обнимать мою свекровь. – Иришка, ты гений.

– Супер! – заорал и Антон. – Потрясающе! Все, завтра в семь утра придет мастер. Двадцать процентов возвращаются назад.

– Рано утром человеку, который будет работать над дублем торшера, приезжать не надо, – попросила я, – лучше ему в десять появиться.

– Но сначала проведите оплату, – предусмотрительно потребовала Ирина Леонидовна, – сейчас сброшу вам банковские реквизиты.

Владлена вынула телефон, быстро потыкала в него сверкающим ноготком и велела тому, кто ответил на вызов:

– Сережа, поднимись в квартиру. Но предварительно прочитай эсэмэску. Я тебе там сумму написала.

– Разбирать эту красоту будут наши люди, – начал обсуждать деловые вопросы Антон.

– Может, кофе? Или чай? – вспомнила я о гостеприимстве.

– С удовольствием выпью капучино, – облизнулась Владлена. – И не откажусь от сладенького. Тоше чаю и кусок торта.

– Давайте поднимемся на этаж выше, – предложила Ирина Леонидовна, – в этой квартире сейчас никто не живет.

Глава 6

– Ой, какие собачки! – восхитилась Владлена, когда мы уселись в столовой. – Тоша, хочу таких. Сейчас!

– За сколько отдадите псов? – деловито поинтересовался ее друг.

– Они продаются только вместе со мной, – совершенно серьезно ответила Рина.

Влада приоткрыла рот.

– Вы очень милая, но мне нужны только собачки.

– В зоомагазине легко найдете похожих, – улыбнулась я, – порода называется французский бульдог.

В кармане задрожал мобильный, я вышла в коридор и сказала:

– Да, Эдита, слушаю.

– Я получила информацию на Мартину Столову, – полился мне в ухо голос нашего компьютерного чуда. – Она служила в Институте истории мировых цивилизаций. Вуз коммерческий. Мартина была лаборантом, подавала чай, кофе и отвечала на телефонные звонки. У нее не имелось высшего образования, только школьный аттестат с тройками.

– Почему ты говоришь о Столовой в прошедшем времени? – насторожилась я.

– Потому что на днях она на тот свет отбыла, – ответила Дита.

– Что случилось с молодой женщиной? Несчастный случай?

– Суицид, – уточнила Эдита, – выпила яд.

– У нее же маленькая дочь, – удивилась я.

– Да, Анфиса, – уточнила Булочкина, – пять лет и несколько месяцев.

– Где сейчас ребенок? Почему мать решилась на самоубийство? – принялась я задавать вопросы.

– Про малышку ничего не знаю, – расстроилась Дита. – Мартина оставила записку, зачитываю: «Как прекрасна жизнь среди тех, кто тебя всегда ждет. Как радостно встречать с ними рассвет и закат. Мой мир полон любви. Ухожу в страну вечного счастья». Невероятно романтичная особа! Обычно записки самоубийц другие. У нее есть тетка, Воронова Галина Леонидовна, возможно, она знает, от кого племянница девочку родила. Выслала тебе телефон Вороновой.

– Танечка, тут мужчина пришел, – крикнула из прихожей домработница Надя, – говорит, что его ваши гости позвали.

– Пусть направляется в столовую, – велела я, пряча телефон, вернулась в комнату и услышала слова Влады:

– Хороший кофе.

– Не согласен, – возразил Антон. – Ни на секунду не похож на тот, что делаешь ты. Нет нужной крепости, сахар живет сам по себе, не «поженился» с арабикой, пена пузырчатая, не плотная, отсутствует упругость. Напиток приготовили с помощью машинки?

– Да, – обиженно согласилась Рина.

Моя свекровь вдохновенная кулинарка, и ее сильно задели критические замечания Антона.

– В агрегате барахло получается, – кивнула Влада, – настоящий кофе только в пакуче готовится.

Ирина Леонидовна прищурилась. Я редко вижу свекровь растерянной, поэтому решила прийти ей на помощь.

– Простите мое невежество. Что за зверь этот пакуче?

– Специальная емкость для создания настоящего напитка… – начала было объяснять Владлена. Но заметила входящего в комнату крепкого мужика и сказала ему: – Сергей, ставь на стол.

Незнакомец, смахивающий на громоздкий гардероб, который когда-то стоял у моих родителей в спальне, молча выполнил приказ.

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Читать онлайн "Львиная доля серой мышки" автора Донцова Дарья - RuLit

Трубка замолчала, и я запихнула ее в карман.

Спросите, по какой причине я нагромоздила сейчас две тележки вранья? Объясняю: мы с Иваном Никифоровичем пока не афишируем наш брак. Почему? Просто не хотим рассказывать о своей личной жизни, она никак не связана со службой.

Я пошла в гардеробную.

Погода в Москве непредсказуема. В шесть утра в городе лил дождь, поэтому мне пришлось влезть в джинсы. А сейчас сияет солнце, пришла жара, я могу надеть платье. Пусть Эдита увидит меня в нем. Если вернусь в офис в джинсах, Булочкина непременно скажет: «Вот, говорила же, что ты была в брюках. Как ты колготки-то порвать могла?»

— Да, Анфису заберут в детдом, но это тот случай, когда ребенку будет намного лучше в приюте, чем дома, — сурово заявила Галина Леонидовна, когда я, с трудом протиснувшись в ее крошечный кабинет, умостилась на шатком узком стуле.

— Мартина вела неподобающий образ жизни? — уточнила я. — Алкоголизм?

— Нет-нет, что вы. Племянница прямо-таки тряслась над своим здоровьем, — неодобрительно сказала профессор, — заботилась о себе с маниакальным усердием. Продукты приобретала или на рынке, или в магазинах, где цены убивают разум. Три раза в неделю фитнес. Что бы ни случилось, Марта в среду, пятницу и воскресенье бежала к гантелям.

— Похвальная привычка, — улыбнулась я.

— Нельзя ничего доводить до абсурда, — отрезала ученая дама, — она спать ложилась по будильнику. Понимаете?

Но я не поняла, заметила, пожав плечами:

— Сама всегда завожу часы, боюсь проспать.

— Да, большинство людей встает по звонку. Именно встает, — подчеркнула профессор. — Но я сказала «ложилась спать». Несколько раз, когда я была в гостях у Марты, раздавалось дребезжание, и племянница, заявив: «Двадцать один пробило, пора на боковую», — выпроваживала меня. Она собиралась прожить двести лет, говорила: «Здоровая счастливая старость формируется в юности. Когда стукнет шестьдесят, начинать вести правильный образ жизни поздно. Надо гораздо раньше озаботиться, кем ты будешь на пенсии: развалиной или деятельным и бодрым человеком». Она поэтому и Анфису родила.

— Для того, чтобы улучшить физическое состояние? — уточнила я.

— Ну да! — воскликнула Воронова. — Представляете? Хороша мотивация! Узнав, что Марта беременна, я, несмотря на то что наши пути с племянницей давно разошлись, решила все же приехать к ней и образумить. В дом она меня не пустила, но согласилась потолковать в кафе. Я у нее спросила, кто отец ребенка. И последовал восхитительный ответ: «Мужчина». Мне следовало сразу встать и уйти, но я решила не сердиться на беременную, у которой в крови гормон «озлобин» кипит, и спокойно ей объяснила: «Дети должны появляться на свет в законном браке. Но если официально скрепить союз не удалось, то необходимо, так сказать, подстелить себе соломку. Нужно объяснить будущему отцу, что он несет ответственность за малыша, обязан оплатить роды и приданое для младенца, нанять опытного педиатра, няню, платить алименты». Вот скажите, что обидного в моих словах? Я вела себя приветливо, ни одного злого слова не произнесла. А Марта на меня зверем посмотрела и прошипела: «Понятия не имею, кто папаша». Я испугалась: «Тебя изнасиловали?» И услышала: «Нет, я забеременела от донора. В клинике».

Галина Леонидовна отвернулась к стене.

— Ну просто слов нет! Я обомлела, спросила: «Господи, зачем ты такую чушь придумала?» Чем угодно клянусь, не имела желания ее укорить, от неожиданности так отреагировала. Вопрос мой и не предполагал ответа, а Марта ухмыльнулась: «Значит, нужно ставить печать в паспорте? Вешать себе на шею мужика, который будет приносить гнутую копейку раз в полгода, требовать за нее безбрежного уважения и орать, если нет обеда? Ну уж нет, спасибо. А вот ребенок мне необходим. Врач сказал, если женщина до тридцати не родила, у нее онкология после сорока разовьется». Тут я опять самообладание потеряла: «Что за ерунда? Где ты такого дурака нашла? И младенец не средство для оздоровления. О ребенке придется всю жизнь заботиться». И что я услышала? «Знаю, я тебе не нравлюсь, мой образ жизни тебя бесит, всех, кто для меня значим, ты считаешь идиотами. Зачем тогда явилась с разговором? Давай расстанемся навсегда». Очень она меня разозлила, и я ей честно сказала: «Сейчас ты сделаешь глупость, а через пару лет кто ребенком займется? Володя и Ксюша. Не хочу, чтобы ты брату на плечи еще один рюкзак повесила, хватит с него твоей матери». Но Марта встала и ушла. Молча. Ни слова не произнесла. Всегда такая была — твердолобая, уверенная в своей правоте. Отвратительный характер!

www.rulit.me

Читать онлайн книгу «Львиная доля серой мышки» бесплатно и без регистрации — Страница 3

– Свободен, – скомандовала Влада.

Великан испарился. Мадам Тод подняла крышку кейса, и я увидела тесно уложенные пачки долларов.

– Здесь аванс, – объяснила Влада, – вторую часть получите завтра.

– Хотите расплатиться наличкой? – удивилась Рина.

– Ну да, – пожала плечами Владлена.

– Немного странно… – заметила свекровь. – Хотя почему нет?

Я подошла к столу возле окна и включила чайник. Все понятно – пятидесятилетняя Влада богата, молодой Антон беден, юность в обмен на деньги. Не раз о таком слышала. Мне стало жалко Тошу. Наверное, не очень весело постоянно поддакивать избалованной даме, исполнять все ее прихоти, зависеть от перепадов ее настроения. Влада выглядит чудесно, скорей всего, она тратит целое состояние на уколы красоты, филлеры, ботокс… но ведь молодости души не вернуть.

– Завтра приедут мастера, начнут разбирать нашу мебель и прочее, – захлопала в ладоши гостья, – а я привезу вам пакуче и сварю настоящий кофе.

– Дорогая, еще нужно прихватить вторую половину денег, – напомнил Антон.

– Конечно, – кивнула невеста. – Как нам повезло! Вензель «АВ»…

– Золотые ручки… – добавил Тоша.

– Краны-русалки… – закатила глаза Влада. – На небесах услышали мои молитвы. Ванечка, и завтра же начнут копировать тигренка.

– Медведя, – поправил Иван. – Не волнуйтесь, всех рабочих впустим.

– И меня, – кокетливо заметила Влада.

– А вы тут зачем? – спросил Иван.

Я толкнула супруга под столом ногой, но он почему-то никак не отреагировал на пинок.

– За людьми необходимо наблюдать, – объяснила госпожа Тод.

– Вам, наверное, на работу надо с утра, – предположила я.

– Ой, а я нигде не служу, – объявила Владлена. – День у меня, конечно, занят: спа, готовка для Тоши и всякое там разное, типа фитнеса, массажа.

– Приносить деньги в дом это обязанность мужчины, – уточнил Антон. – Не хочу, чтобы Владуся сидела в офисе и выполняла приказы начальника-идиота. Если ей вдруг придет в голову чем-то заняться…

– Не придет, – хмыкнула невеста.

– Я ее сделаю управляющей пиар-отделом в своей фирме, – договорил Антон.

– Тошик создатель и владелец соцсети «Приятели», самой крупной в России, – похвасталась Владлена.

Ну и ну! Я все неправильно поняла, в этой странной паре богат молодой человек.

– Может, все же продадите собачек? – заканючила гостья. – Очень хочу таких. Жози и Кози!

– Мози и Роки, – поправила Ирина Леонидовна.

– Это у вас, – улыбнулась Влада, – а у нас поселятся Жози и Кози. Девочки, как ваши.

– Они мальчики, – объяснила Рина.

– Ой, правда? – восхитилась Влада. – Чудесно. А давайте поступим так. Завтра привезу сюда Жози и Кози, а вы мне дадите Мурзи и Рузи.

– Мози и Роки, – вздохнув, поправила я. – Нет, спасибо.

– Ладно, – загрустила Владлена. – А разрешите иногда к собаченькам вашим в гости приезжать?

– В любое время, как только захотите, – вежливо ответила Ирина Леонидовна.

В моем кармане снова завибрировал телефон. Я извинилась перед присутствующими и опять ушла в коридор.

– Галина Леонидовна Воронова, тетя Мартины Столовой, работает в том же институте, что и племянница, только она профессор на кафедре истории, – продолжила наш прерванный разговор Эдита. – Если ты сегодня к семнадцати часам приедешь в вуз, Воронова с тобой побеседует, я договорилась с ней. Похоже, у них с племянницей были непростые отношения.

– Спасибо, Дита, – поблагодарила я, – непременно к пяти прикачу в вуз.

– У тебя все в порядке? – вдруг поинтересовалась Булочкина. – Так внезапно куда-то смылась. И шеф унесся.

– У него дома потоп случился, – соврала я. – Вроде соседи кран не закрыли, или трубу прорвало, подробностей не знаю. А я по личному делу уехала.

– Ты где? – полюбопытствовала Дита.

– В магазине. Колготки покупаю, – снова солгала я, – свои порвала.

– Вроде ты в брюках утром пришла, – удивилось наше компьютерное чудо.

Я посмотрела на свои джинсы и продолжила врать:

– Нет, в юбке.

– Дита, – донесся из трубки голос Любы Буль, – сделай одолжение, найди…

Трубка замолчала, и я запихнула ее в карман.

Спросите, по какой причине я нагромоздила сейчас две тележки вранья? Объясняю: мы с Иваном Никифоровичем пока не афишируем наш брак. Почему? Просто не хотим рассказывать о своей личной жизни, она никак не связана со службой.

Я пошла в гардеробную.

Погода в Москве непредсказуема. В шесть утра в городе лил дождь, поэтому мне пришлось влезть в джинсы. А сейчас сияет солнце, пришла жара, я могу надеть платье. Пусть Эдита увидит меня в нем. Если вернусь в офис в джинсах, Булочкина непременно скажет: «Вот, говорила же, что ты была в брюках. Как ты колготки-то порвать могла?»

Глава 7

– Да, Анфису заберут в детдом, но это тот случай, когда ребенку будет намного лучше в приюте, чем дома, – сурово заявила Галина Леонидовна, когда я, с трудом протиснувшись в ее крошечный кабинет, умостилась на шатком узком стуле.

– Мартина вела неподобающий образ жизни? – уточнила я. – Алкоголизм?

– Нет-нет, что вы. Племянница прямо-таки тряслась над своим здоровьем, – неодобрительно сказала профессор, – заботилась о себе с маниакальным усердием. Продукты приобретала или на рынке, или в магазинах, где цены убивают разум. Три раза в неделю фитнес. Что бы ни случилось, Марта в среду, пятницу и воскресенье бежала к гантелям.

– Похвальная привычка, – улыбнулась я.

– Нельзя ничего доводить до абсурда, – отрезала ученая дама, – она спать ложилась по будильнику. Понимаете?

Но я не поняла, заметила, пожав плечами:

– Сама всегда завожу часы, боюсь проспать.

– Да, большинство людей встает по звонку. Именно встает, – подчеркнула профессор. – Но я сказала «ложилась спать». Несколько раз, когда я была в гостях у Марты, раздавалось дребезжание, и племянница, заявив: «Двадцать один пробило, пора на боковую», – выпроваживала меня. Она собиралась прожить двести лет, говорила: «Здоровая счастливая старость формируется в юности. Когда стукнет шестьдесят, начинать вести правильный образ жизни поздно. Надо гораздо раньше озаботиться, кем ты будешь на пенсии: развалиной или деятельным и бодрым человеком». Она поэтому и Анфису родила.

– Для того, чтобы улучшить физическое состояние? – уточнила я.

– Ну да! – воскликнула Воронова. – Представляете? Хороша мотивация! Узнав, что Марта беременна, я, несмотря на то что наши пути с племянницей давно разошлись, решила все же приехать к ней и образумить. В дом она меня не пустила, но согласилась потолковать в кафе. Я у нее спросила, кто отец ребенка. И последовал восхитительный ответ: «Мужчина». Мне следовало сразу встать и уйти, но я решила не сердиться на беременную, у которой в крови гормон «озлобин» кипит, и спокойно ей объяснила: «Дети должны появляться на свет в законном браке. Но если официально скрепить союз не удалось, то необходимо, так сказать, подстелить себе соломку. Нужно объяснить будущему отцу, что он несет ответственность за малыша, обязан оплатить роды и приданое для младенца, нанять опытного педиатра, няню, платить алименты». Вот скажите, что обидного в моих словах? Я вела себя приветливо, ни одного злого слова не произнесла. А Марта на меня зверем посмотрела и прошипела: «Понятия не имею, кто папаша». Я испугалась: «Тебя изнасиловали?» И услышала: «Нет, я забеременела от донора. В клинике».

Галина Леонидовна отвернулась к стене.

– Ну просто слов нет! Я обомлела, спросила: «Господи, зачем ты такую чушь придумала?» Чем угодно клянусь, не имела желания ее укорить, от неожиданности так отреагировала. Вопрос мой и не предполагал ответа, а Марта ухмыльнулась: «Значит, нужно ставить печать в паспорте? Вешать себе на шею мужика, который будет приносить гнутую копейку раз в полгода, требовать за нее безбрежного уважения и орать, если нет обеда? Ну уж нет, спасибо. А вот ребенок мне необходим. Врач сказал, если женщина до тридцати не родила, у нее онкология после сорока разовьется». Тут я опять самообладание потеряла: «Что за ерунда? Где ты такого дурака нашла? И младенец не средство для оздоровления. О ребенке придется всю жизнь заботиться». И что я услышала? «Знаю, я тебе не нравлюсь, мой образ жизни тебя бесит, всех, кто для меня значим, ты считаешь идиотами. Зачем тогда явилась с разговором? Давай расстанемся навсегда». Очень она меня разозлила, и я ей честно сказала: «Сейчас ты сделаешь глупость, а через пару лет кто ребенком займется? Володя и Ксюша. Не хочу, чтобы ты брату на плечи еще один рюкзак повесила, хватит с него твоей матери». Но Марта встала и ушла. Молча. Ни слова не произнесла. Всегда такая была – твердолобая, уверенная в своей правоте. Отвратительный характер!

– У Мартины есть брат? – уточнила я.

Моя собеседница тяжело вздохнула и пустилась в объяснения.

– Моя сестра Елена начудила по полной программе: родила кучу детей, а от кого – неизвестно. В браке ни разу не состояла, зато отпрысков – как семечек в подсолнухе. Учиться Лена не желала, наши родители устали с ней бороться, умолять ее на работу пойти, профессию получить. Первому внуку Володе они обрадовались. Лену за беременность не пойми от кого не корили – добрые слишком, нас, дочек, обожали. Правда, мама перед смертью шепнула: «Ты на два года Ленки младше, а как будто из разных миров вы». Очень точное выражение. Лена была двоечницей, я отличницей, она впервые забеременела, еще учась в десятом классе, а я не собиралась с мужчиной без свадьбы жить. Елена высшего образования не получила, я же написала и защитила сначала кандидатскую, потом докторскую диссертацию. Сестра у людей полы мыла, я – профессор. Ленка из одной постели в другую прыгала, а мы с моим мужем более тридцати лет вместе, вырастили двух девочек-умниц. Маша сейчас в Лондоне, управляющая самым крупным универмагом, счастлива замужем, Олеся в Кембридже преподает, ее супруг владелец банка. А что у сестры? Лена пить начала, когда Володе исполнилось шесть, Егору четыре, а остальные дети еще на свет не явились. И плевать ей было на отпрысков. У нас с ней отношения прервались после одного случая…

Воронова вдруг засмеялась.

– Она приехала в мое отсутствие в наш дом и хотела отбить у меня мужа. Но не учла, что мой Евгений весь в своей математике, мыслит не как обычные люди. Вернулась я в квартиру, Женя рассказывает: «Приходила Лена. Угостил ее чаем. Она сказала: «Как у вас жарко» – и начала раздеваться. Скинула с себя все. Я включил ей вентилятор. Леночка легла на диван, а я пошел в кабинет. Через минут пять слышу голос: «Женька, мне холодно». Вернулся в гостиную, а она, как была без одежды, так и лежит. Руки протянула: «Женюся, я согреться хочу». Я ее пледом укрыл, чаю горячего принес и отправился работать». Моему наивному мужу даже в голову не пришло, что свояченица ему предлагалась. Но я-то сразу все поняла, сказала ей: «Более в гости не заявляйся. Никогда. Забудь мой адрес и телефон навсегда». И тут она быстро Леночкины глазки состроила.

– Леночкины глазки? – не поняв, спросила я.

Галина Леонидовна поморщилась.

– Елена всегда была наглой, развязной, бесцеремонной, эгоистичной, людям хамила. Мама наша много раз от нее плакала. Но если Ленке что-то от вас требовалось, вот тут эта мерзавка мгновенно превращалась в цветочек. Помню, как мамочка говорила: «На клумбе растут анютины глазки, а у нас дома цветут Леночкины глазки». Сестра умела ласковой прикинуться, пряником медовым обернуться. И все покупались, давали ей то, что она выпрашивала. Елена же, получив желаемое, мигом улыбочку гасила и принималась зубы скалить. Леночкины глазки быстро в крысиные превращались и оставались таковыми, пока к их владелице не приходило желание опять что-то выпросить. И вот что удивительно: обычно, если человек так себя постоянно ведет, с ним никто дел иметь не желает. Но сестрица словно гипнотизер была. Сколько раз я себе говорила: «Все, ничего она от меня более не получит». Но проходит время, и Ленка опять на пороге стоит, руки к груди прижаты, глаза распахнуты: «Галочка, ты у меня одна, к кому в трудную минуту обратиться могу…» И снова я послушно за кошельком иду. Сколько она у меня денег взяла в долг, и не счесть, но так никогда ничего и не вернула.

Моя собеседница нахмурилась.

– Впрочем, сама я была виновата, следовало послать ее подальше и больше близко не подпускать. Помню, когда Елена умерла, стою я у гроба и думаю: «Единственное хорошее, что для меня сестрица сделала, так это избавила от любви к себе. Иначе б я сейчас обрыдалась. А так смотрю на домовину и тихо радуюсь: ушло горе навеки». И у детей ее, наверное, похожие мысли в голове роились. Все молча на покойную смотрели.

– Ваша сестра скончалась от какого-то заболевания? – уточнила я.

Профессор поправила свои красивые бусы.

– Купила где-то бутылку алкоголя, а тот оказался фальсификатом. Леся, ангел наш, «Скорую» вызвала, Елену отвезли в клинику, но не спасли.

Я решила до конца разобраться в ситуации.

– Кто такая Леся?

Воронова взяла пустую чашку из-под кофе, перевернула ее и поставила на блюдечко.

– Хотите погадаю вам? Кофейная гуща всегда безошибочно сообщает будущее.

Я не верю ни экстрасенсам, ни знахарям, ни разного рода предсказателям, но хорошо знаю: если хочешь, чтобы человек, которого ты опрашиваешь, был до конца откровенным, надо с ним на время беседы подружиться, а легче всего это сделать, восхищаясь его талантами. Обычно на то, чтобы сообразить, кем человек себя считает: великим художником, писателем, танцором, певцом, самым лучшим в мире шофером, бухгалтером, или он до невозможности гордится собственным умом, редкой красотой, уходит немалое количество времени. Но сейчас мне повезло – Галина Леонидовна оказалась гадалкой-любительницей.

Я взяла свою чашку и кивнула.

– Переворачивайте ее от себя, – велела моя визави. – Хоп! Молодец. Пусть некоторое время вверх донышком постоит. На чем мы остановились?

– Кто такая Леся? – повторила я свой вопрос.

Ученая дама оперлась локтями о стол.

– У Елены было пятеро детей. Сын Володя – старший, затем Егор, потом Роман, следом Петя и последняя Марта. Нормальная семья только у Володи получилась: жена Ксюша, сын Гена и дочь Леся. Егор холостяк, Петя тоже без семьи был. Марта родила девочку вне брака. Леся моя двоюродная внучка. Ангел, а не ребенок, в отличие от своего братца Гены, который весь в бабушку пошел. Когда я про очередное художество мальчишки слышала, всегда невольно думала: генетика Ленки в нем.

– Ваша сестра давно скончалась? – поинтересовалась я.

Глава 8

Галина Леонидовна откинулась на спинку стула.

– Елена умерла полгода назад. Ее сын Петя погиб раньше. Он пил похлеще матери, трезвым я его никогда не видела, он пьяным попал под машину, выскочив на дорогу. Рома умер в одиннадцать лет от лейкоза, что, собственно, закономерно, ведь если мать, будучи беременной, не расстается с бутылкой, то не стоит удивляться никаким болезням малыша. Наоборот, странно, что остальные трое детей на свет здоровыми явились. Уж не знаю почему, но Володя ничего крепче кефира никогда не пил. Впрочем, Егор тоже к спиртному не прикасался. Наверное, так получилось, потому что они первые сыновья. Лена тогда не употребляла алкоголь каждый день. Володю она вообще трезвая носила, говорила: «Отец ребенка на мне женится, вот только с женой разведется». Но тот не торопился законную супругу бросать, и тогда Ленка от него же еще и Егора родила. Глупее поступка я не знаю. Решила мужика к себе привязать, думала, тот при появлении второго сына расчувствуется и быстро отношения оформит. Куда там! Любовник не идиот оказался. Зачем ему нужна дура, у которой ни профессии, ни ума, ни красоты, ну ничего хорошего нет, а только пара крикунов?

Воронова снова поставила локти на стол.

– Вы поняли, что к моменту отравления Елены эрзац-алкоголем детей осталось трое?

Я кивнула.

– Володя, Егор и Мартина. Первый сын имел семью: жену Ксюшу, мальчика Гену и девочку Лесю.

– Олеся – ангел, – заулыбалась ученая дама. – Отличница, умница, приветливая, услужливая… Ни одной дурной черты девочки назвать не могу, ее все вокруг любят. Кто бабушкам-соседкам в зимнее время в гололед в магазин бегает? Олеся. И просить ее не надо, сама в квартиру старушки позвонит и скажет: «На улице каток, не выходите сегодня, все вам принесу, и хлеб, и молоко, и сахар». Ксюша иногда говорила: «Леську мне Господь за Гену послал».

– Мальчик рос очень хулиганистым? – уточнила я.

Галина Леонидовна махнула рукой.

– Не передать словами! С шести лет вещи из дома таскать начал. А уж хитер… Ни разу в милицию не попал, знал, у кого тащить можно, кто его не сдаст. С тринадцати годков пристрастился к наркотикам. В шестнадцать из дома ушел и поселился… у Ленки. Думаю, парень воровал, на добычу дурь покупал, а доброй бабушке, которая его пригрела-приютила, алкоголь приносил.

Собеседница открыла ящик стола, вынула тубу с лекарством, положила в рот таблетку, потом сделала пару глотков воды из бутылки и пояснила:

– От нервов мне доктор прописал. Без особой радости вспоминаю все, что с Леной связано. И вот ведь что она за человек была – даже на собственных похоронах ухитрилась семье нагадить.

– Это как? – удивилась я.

– Прощались с ней в ритуальном зале крематория, – вздохнув, стала рассказывать профессор. – Володя к тому времени стал солидным бизнесменом. Не из беспредельно богатых, но крепко стоящих на ногах. Он создатель фирмы «Молодильное яблоко».

– Замороженные овощи и фрукты, – кивнула я. – Хороший товар, иногда покупаю вишню этой марки, очень вкусная.

– Работал он как вол, – продолжала Галина Леонидовна, – и Ксюша мужу помогала. У них поле было в Краснодарском крае, теплицы под Москвой, несколько заводов в разных концах России, где овощи-фрукты и зелень мыли-чистили да в банки-пакеты раскладывали, плюс еще сеть закупочных контор – у населения брали грибы, клюкву, чернику… Все деньги Вова с Ксюшей в развитие производства вкладывали, в быту скромно жили. Супруги ездили на одной машине, не новой. Ксюша одевалась прекрасно, но не слишком дорого, всякие бренды ее не волновали. Она посещала парикмахерскую около дома, много лет у одного мастера стриглась, у Иры Кушуевой. Жили они в той квартире, которую купили, когда дела у Володи только-только в гору пошли. Четыре комнаты в обычном доме. Ремонт сделали хороший, но без позолоты, без паркета из красного дерева с перламутром. По тусовкам не бегали. Незадолго до смерти Елены журнал «Выход в свет» пригласил Лесю на бал дебютанток. Но она туда не пошла. Я знала о предстоящем торжестве и спросила девочку: «Ангел мой, какое платье тебе сошьют?» Леся спокойно ответила: «Тетя Галя, у меня нет желания ехать на мероприятие. Оно затевается, чтобы люди могли показать свое богатство, вызвать зависть у тех девочек, которые никогда не попадут на праздник. Мне это не по вкусу. И устроители велят явиться с женихом. А я в выпускном классе, о поступлении в университет думаю, мне не до мальчиков». Я очень удивилась: «Неужели тебе не хочется покрасоваться в стильном эксклюзивном платье на людях, а потом увидеть свое фото на страницах модных изданий?» Она спокойно ответила: «Нет». Ясное дело, Володя мать за свой счет хоронил.

Рассказчица потерла лоб ладонью и снова отхлебнула воды из бутылки, пояснив:

– Голову что-то схватило… Наверное, опять дождь начался. Погода постоянно меняется, а я реагирую. Старею, похоже. Так вот, слушайте далее. Когда гроб с телом Елены установили в ритуальном зале, распорядитель сказала какие-то слова и обратилась к родственникам: «Кто хочет первым попрощаться?» И тишина! Женщина решила, что все разбиты горем, поэтому молчат, и решила присутствующих приободрить. «Понимаю, очень трудно говорить, когда от боли горло перехватывает. Ведь ушла из жизни прекрасная мать, лучшая в мире бабушка, хозяйка семьи…» И декламирует стандартный текст, от которого у нормальных людей слезы льются. Но наша ситуация распорядительнице была неизвестна. Я голову опустила, про себя думаю: «Когда ж ты, наконец, заткнешься? Володя, Ксюша, Егор, Леся молчат, никто не рыдает. Отсутствие слез показалось ведущей неправильным, она сделала быстрое движение рукой. Откуда ни возьмись, появились три бабульки, прямо как из-под земли материализовались, и давай выть по нотам: «Леночка, дорогая, на кого ты нас покинула! Зачем так рано ушла!» Тут Володя и не выдержал: «Перестаньте, – говорит, – хватит затягивать процедуру. Пусть гроб уезжает. Мы уже простились».

Вспомнив об этом, Воронова тяжело вздохнула, не прерывая повествования.

– Выходим мы из зала, идем к машинам, подбегает к Вове одна из плакальщиц, ручонку протягивает: «Сыночек, дай нам на помин душеньки твоей мамочки. Уж как она тебя любила, как любила, как любила…» Володя был добрым человеком, он подавал даже нищим, которые на перекрестках в окна машин стучат. А тут аж в лице переменился: «Вали, бабка, прочь, не было у меня доброй матери». Ксюша мужа за руку схватила. «Бабушка, уходите, мы вас истерить у гроба не приглашали. Если деньги за фальшивые рыдания получить хотите, то это не к нам». Старуха вмиг изменилась, улыбка с лица ее съехала, появился оскал, и совсем иная речь из ее рта полилась: «Спасибо на добром слове, благодарствуйте, что объяснили, не ударили. За доброту вашу правду сообщу. Я будущее ясно вижу, от меня ничего не скрыто. Не захотели о матери поплакать? Что ж, ваше право. Не самый хороший человек она была, пила в темную голову. Но ведь мать! Могла бы аборт сделать, но нет, родила деток, жизнь им подарила. За одно это в ножки ей поклониться надо, а наследничкам поперек себя о покойной что-то доброе сказать. Однако никто не вымолвил: «Мамочка, прости нас, мы виноваты, что ты дни свои в пьяном угаре провела, не лечили тебя». Думаете, больно покойной сделали? Нет. Она обозлилась. И быстро вас всех за собой уведет. Следом пойдете. Никого на земле не останется». Я ногами к земле приросла. Откуда бабка знает, что Ленка была алкоголичкой? Может, она правда ясновидящая? А старуха дальше вещает, на Вову и Ксюшу пальцем показывая: «На том свете у матери и свекрови прощения вымаливать станете. Даже на платок ей пожадились, покойницу простоволосой упокоили. Грешно это». Потом на меня глянула: «И ты за ними двинешься, недолго жить осталось. А девочка врет родителям, врет, врет… Плохо с ней станется, ой, плохо». Потом перекрестила нас: «Да будет так, аминь!» – и вмиг в толпе исчезла. Мы стояли на парковке, там автобусов-машин полно и людей, как муравьев. Крематорий самый большой в Подмосковье, одновременно много похорон, вся толпа в черном. Плакальщица просто растворилась в массе женщин с покрытыми головами. Мы молча в автомобиль сели, домой поехали, поминки не устраивали. Не хотелось за столом сидеть – что хорошего вспомнить можем о Елене? И вот катим в полной тишине…

Галина Леонидовна прервала рассказ и опять сделала несколько глотков из бутылки.

– Вдруг Володя затормозил и быстро заговорил, обернувшись и глядя на Лесю: «Когда бабка твердила, мол, девчонка врет родителям, я вспомнил недавний случай. Как-то заехал инспектировать один из своих магазинов, паркуюсь, гляжу – моя дочурка шагает. В одной руке портфель, в другой пакет из дешевого супермаркета. Ты меня не заметила, мимо пронеслась, в подъезд вошла. Я удивился: что ты в этом доме забыла? Вечером спросил: «Приметил тебя на улице Касьянова. Зачем ты там разгуливала?» И ты ответила: «Одноклассница заболела, классная руководительница велела ей книгу по внеклассному чтению отнести». Я твоим словам поверил, а сейчас, когда злыдня про ложь выкрикивала, меня осенило. К чему пакет с продуктами был? Да к тому, что там, в подъезде, куда ты зарулила, мать моя жила! Вот только до меня сейчас доперло, лишь сию минуту догадался… Ах я болван! Выходит, ты к бабке ходила? Жрачку ей и Генке таскала?»

Профессор отвлеклась от рассказа, посмотрела на меня в упор.

– Сразу объясню: для моего племянника и тон, и лексика не характерные. «Жрачка» не его слово, и голос он на моей памяти ни на кого из членов семьи не повышал. Даже с Геннадием спокойно общался, а мне, в отличие от него, уже на первой минуте беседы с наркоманом хотелось парню нос дверью прищемить. Леся, услышав грубые слова отца, заплакала: «Да, я заглядывала к ним». И тут у Владимира все стоп-краны сорвало. Что он орал, повторять не стану, смысл его речи таков: «Объясни, зачем ты таскалась в гости к Елене?» А Олесенька от его допроса в истерику впала: «Она же моя бабушка, единственная. Я ее люблю. И брата тоже. Им есть было нечего, в квартире грязь. Приносила продукты, но немного, понимала, что они сыр-колбасу на водку или уколы поменяют. Налью два стакана кефира, сделаю пару бутербродов, и все. Ну еще раз в неделю полы, посуду и сантехнику им помою. Папа, я не твои деньги тратила, свои – я одноклассникам доклады за плату пишу. Простите меня, я их любила. Пусть бабулечка плохой человек была, но она же моя родная. А мы на прощании с ней ничего хорошего не сказали, хотя в последний раз видели в крематории. И сейчас не на поминки едем. Это не по-человечески».

Ученая дама вздохнула.

– Вот такая она девочка, Олеся. Просто ангел… Тогда ее отец вдруг у какого-то трактира притормозил, сказал нам: «Пойдемте, помянем мать. Права Леся, нельзя на умершего человека обиду таить». Часа два мы сидели, поели, попили, и вдруг Ксюша спрашивает: «Леся, а ты бабку, которая при крематории пасется, знаешь?» – «Нет, – удивилась девочка, – впервые ее сегодня видела». Ксения к мужу повернулась: «Откуда же тогда ей известно, что девочка родителей обманывала?» Мой племянник опешил. Потом заявил: «Не знаю. Но логическое объяснение этому точно есть» А Ксению затрясло в ознобе, и она воскликнула: «Бабка – вещунья! Мы скоро умрем!»

Глава 9

Галина Леонидовна умолкла и в который раз схватилась за бутылку.

– Извините, что-то в горле у меня от воспоминаний пересохло… Понимаете, в каком настроении мы из ресторана уехали?

– Старуха хотела отомстить людям, которые ей денег не дали, и ей удалось лишить вас душевного равновесия, – сказала я. – Наверное, те же слова плакальщица говорит всем, кто не дает ей гонорара.

– Она знала имя покойной, – напомнила Воронова.

Я попыталась успокоить ее.

– Так ведь распорядитель похорон неоднократно его называла. Еще кого-то по паспорту бабка называла?

– Нет, – протянула профессор.

– Вот видите, – сказала я.

– А ее слова «покойная была алкоголичкой»? Откуда ведьме про дурную привычку моей сестры знать? – продолжала Галина Леонидовна.

– Это просто догадка, – пожала я плечами. – Вспомните ситуацию: в гробу еще не старая женщина, людей в зале мало, и все нехорошо молчат. Плакальщицы, как правило, неплохие психологи. Воскликни вы после ее фразы: «Моя сестра никогда не пила!» – старушка бы придумала что-нибудь, вывернулась. Собственно, я уверена, у нее был заготовлен ответ для любых ситуаций. Но с вами она попала в яблочко. А когда не получила мзду, решила вас наказать и принялась гадости вещать. Про Лесино вранье наверняка она просто так сболтнула, ведь мало кто из подростков не обманывает родителей.

Моя собеседница поежилась.

– Умом-то я понимаю, что будущее предвидеть невозможно, и все-таки как-то жутковато… Потому что Володи и Ксюши и правда не стало. Но слушайте дальше…

Они поехали на дачу, у них маленький домик был, а участок приличный, двадцать соток, и не вернулись. Поздняя осень стояла, конец ноября. Племянник с женой не отдыхать отправились, а дом на зиму консервировать. Газа центрального в поселке не было, баллонным пользовались. Из-за этого и погибли.

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Читать онлайн "Львиная доля серой мышки" автора Донцова Дарья - RuLit

Я выскочила за ним.

— Что? — коротко спросил муж.

— Звонила Рина, — отрапортовала я, — попросила срочно приехать домой. Сказала, через полчаса уже будет поздно. К ней летит смерть. На всех крыльях. И уже совсем рядом.

Иван быстро направился к лифту, я поспешила за ним, слушая, как он говорит в телефон:

— Коля, у нас код один. Обеспечь дорогу.

Коля — это Николай Николаевич Охлопков, правая рука Ивана, человек, который может все. Слова «код один» я никогда из уст Ивана не слышала, понятия не имею, что они означают. Вот «код два» означает угрозу жизни сотрудника. У нас на все случаи жизни есть классификация. Если ты вошел в квартиру и обнаружил несколько трупов, нельзя звонить в офис и в деталях описывать ситуацию. Разговор всегда может подслушать тот, для кого он не предназначен, поэтому просто скажи «два-двенадцать». Я отлично помню все пароли, большинство из них произносила сама, но про «код один» не в курсе. Что это? Эпидемия легочной чумы? В центре Москвы десантировалась Годзилла? Нас атакуют взбесившиеся монстры из компьютерных игр?

Непонятный код оказался сильнодействующим лекарством от пробок. Иван включил сирену и понесся в левом ряду. Каждый светофор, к которому подлетал автомобиль, моментально начинал светить зеленым глазом, мы добрались до дома за десять минут. Вбежали в квартиру, Иван крикнул:

— Мама!

Тишина. У меня екнуло сердце.

— Рина! — завопила я. — Ты где?

— Она съехала в нижние апартаменты, — пояснила домработница Надежда, выглядывая из своей комнаты. — А я кабачкам уши чищу, поэтому шума нет.

Иван выдохнул. В своей новой квартире мы с мужем пока не начали масштабный ремонт — Рина, несмотря на полную безнадежность затеи, все еще рассчитывала сбыть с рук «начинку» жилья. Она развила бурную деятельность, разместила повсюду объявления о продаже мебели, но пока ни один человек не изъявил желания заполучить до ужаса великолепные шкафы, столы и все прочее. В конце концов Рина объявила:

— Если до двадцать первого июня покупатель не появится, запускайте строителей.

— Почему именно этот день? — удивилась я. И услышала в ответ:

— Число понравилось.

Единственное, что мы решили сделать, это лестницу, которая соединит оба жилища, верхнее, Ирины Леонидовны, и нижнее, наше с Иваном. Муж нанял человека, тот пообещал:

— Получите суперсходни, всю жизнь меня не забудете.

И не обманул. Наша семья до сих пор нервно икает, когда кто-то произносит имя Николай. Коля пробил в полу верхней квартиры огромную дыру, установил столб из нержавейки, который спускался из жилья Ирины Леонидовны в наши с мужем будущие пенаты, и… пропал вместе с авансом, который я ему опрометчиво выдала. От чего я расстроилась, а Рина обрадовалась:

— О! Чудесно! Всегда хотела съезжать по столбу, как пожарные в фильмах. А подниматься буду по стремянке.

Далее события развивались стремительно.

В тот день, когда Николай установил металлическую трубу, Ирина Леонидовна сломала обе ноги, а за пару суток до этого у нас появились два французских бульдога, Мози и Роки, на редкость шкодливые щенки. Их Рине подарила ее лучшая подруга, прозвище Кабачки они получили за свое круглое, ровное от шеи до хвоста тело. Поскольку Ирине Леонидовне с двумя загипсованными ногами пришлось сесть в инвалидное кресло, мы наняли домработницу Надежду Михайловну Бровкину, очень милую женщину, которая переехала к нам со своим котом британской породы по имени Альберт Кузьмич[2]. Сейчас Рина уже резво ходит, но Надежда осталась у нас.

— Мама съехала по столбу? — уточнил Иван.

— Да. А как иначе? — удивилась Надя.

— Я такой трюк выполнить не способна, — вздохнула я. — Значит, Рина не умирает.

— Фу-у… — выдохнул муж.

— С чего бы мне на тот свет собираться? — крикнула снизу Ирина Леонидовна. — Идите сюда. Ваня, Таня, седлайте столб, хоть один раз прокатитесь. Вам понравится.

Но мы с мужем пошли по ступенькам через подъезд. Войдя в наши «золотые» апартаменты, я не выдержала:

— Рина, ты меня так напугала! Мы неслись с Ваней домой как оглашенные, с сиреной.

— Ооо! — захлопала в ладоши свекровь. — Наверное, здорово, когда все дорогу уступают.

— Почему ты сказала, что сюда на всех парах летит смерть? — напала я на Рину.

— Вы действительно подумали, что здоровая тетка ни с того ни с сего может уехать на тот свет? — заморгала Рина. — У меня же лошадевое здоровье.

— Лошадячье, — поправила я.

— Важно не слово, а его смысл, — отмахнулась свекровь.

— Сомневаюсь, что в русском языке есть прилагательные «лошадевое» и «лошадячье», — заметил мой муж. — Мама, объясни, что происходит.

вернуться

Подробно вся история рассказана в книге Дарьи Донцовой «Страсти-мордасти рогоносца».

www.rulit.me

Читать онлайн "Львиная доля серой мышки" автора Донцова Дарья - RuLit

Я вздохнула. Правда, в холле полумрак, лицо потенциальной покупательницы в деталях не рассмотреть. Но фигура-то у нее девичья. Ну почему некоторые тетушки и в сорок с гаком ухитряются иметь те же объемы, какие у них были в школьные годы, а мне приходится носить пятьдесят второй размер?

— И что? — продолжала тем временем Тод. — Почти все наши девчонки оказались в таких же прикидах, правда разных цветов.

Вполуха слушая дамочку, я снова вздохнула и сама себе ответила на собственный вопрос: а потому, Танечка, что надо перестать жрать. Кто вчера в полночь схомячил макароны болоньезе и залил их чаем? Правда, в нем не было сахара. Но почему ты, заинька, не бросила в чай рафинад? А все дело в том, что госпожа Сергеева решила угоститься еще и пирожным. Вот Владлена, похоже, ест один раз в неделю и только акрид, то есть сушеных кузнечиков.

— Зато на свое пятидесятилетие ты щеголяла в роскошном эксклюзивном бюстье, — улыбнулся спутнице Тоша.

Я прищурилась, чтобы получше рассмотреть гостью. И тут Рина воскликнула:

— О, простите меня! Что же мы впотьмах-то стоим!

Свекровь нажала на выключатель, под потолком вспыхнул свет, я на секунду зажмурилась. А когда открыла глаза, то испытала приступ головокружения. Никто из членов семьи не включает в нижней квартире верхний свет, уж очень блестит все вокруг. Но ведь потенциальным покупателям надо показать товар лицом, потому Ирина Леонидовна и вспомнила об освещении. Вот только мне снова захотелось зажмуриться, но на сей раз не от сияния мебели, стен и пола, а от того, как выглядели Владлена и Антон. Платье госпожи Тод было усыпано крупными блестками, в волосах у нее торчали гребни, украшенные искрящимися камнями. Сумочка была вся в стразах, такие же туфельки и покрытые «жемчужной» пылью прозрачные колготки дополняли образ. Антон выглядел ровесником спутницы, хотя явно таковым не являлся. Одет парень был намного скромнее подруги. Правда, рубашка и брюки у него оказались не бордовыми, как мне привиделось в сумраке, а бешено красными, на сорочке были «бриллиантовые» пуговицы, брючный ремень напоминал пояс, который носят исполнительницы танца живота, а носы замшевых ботинок украшал вензель «АВ», вышитый золотыми нитями.

— Тоша, смотри! Наши буквы!!! — закричала Влада и показала на пол пальцем, в ноготь которого был вделан страз.

— Вау! — восхитился жених. — То, что мы и хотели! Понимаете, мы с Владюшей мечтали украсить мебель общими инициалами: АВ, то есть Антон и Влада.

— Думали еще надпись заказать: «Вместе навек», — добавила она.

Я принялась беззастенчиво разглядывать мадам Тод. Неужели Владлене пятьдесят? Ей и тридцати не дать!

— Скажите, а пол можно купить? — засуетилась Влада.

— Понимаете, вензель нам очень дорог… это инициалы сына и невестки… — замямлила Рина, — его продавать бы мы не стали, но дети решили сделать ремонт… хотят поменять золото с белыми камнями на платину с изумрудами…

— Я не стану торговаться, отдам любые деньги, — перебила Владлена. — Плюс двадцать процентов к объявленной вами цене. Пойдет?

— Э… э… — пробормотала Рина.

— Тридцать процентов, — тут же добавила Влада и повернулась ко мне с Иваном: — Согласны?

— У нас все решает мама, — хором заявили мы.

— Сначала посмотрите квартиру целиком, — вкрадчиво предложила Ирина Леонидовна.

Следующий час мы гуляли по апартаментам, слушая восхищенные ахи-охи «сладкой парочки».

— Забираем все! — закричала Владлена, когда экскурсия завершилась. — Пол, потолок, кафель, паркет…

— Мебель, занавески, светильники, — дополнил Антон.

— Федю не отдам, — неожиданно сказал Иван, — хочу его в своем кабинете поставить.

Я едва удержалась от смеха. Кажется, в Иване Никифоровиче ожил маленький мальчик.

— Кто такой Федя? — не поняла Влада.

— Сын шутит, — быстро вставила Рина.

— Нет, — уперся мой муж, — я серьезен как никогда. Торшер мой. Не расстанусь с ним ни за какие деньги.

— Федя — это тот светящийся гибрид из кучи животных в шляпе, — объяснила я.

— Но мы хотим его тоже, — заныла Владлена, — уже полюбили этого зверя.

— С детства обожаю этот светильник, — не сдавался Иван.

— Тоша, — жалобно пропищала Влада, глядя на своего спутника, — он не отдает торшер.

— Берите все, но Федя мой, — уперся Иван Никифорович.

— Антоша, — всхлипнула Влада.

— Если не отдадите светильник, срежем общую сумму на двадцать процентов, — пригрозил жених.

www.rulit.me


Смотрите также